Книга Попаданка для инквизитора, Или Ты связался не с той ведьмой!, страница 120 – Ася Туманова

Сама же Селена была полностью оправдана. Совет признал: она не виновна ни в чём.

Тем не менее, Селена заявила, что примет любое наказание, если народ сочтёт её хоть в чём-то ответственной. Даже смертный приговор. Единственной её просьбой было разрешение похоронить останки сына. Пусть не в королевском склепе, но так, чтобы у него была своя могила.

Эта просьба была исполнена, но захоронение было тайным и скрытым от глаз простых граждан. Мы боялись, что иначе оно станет объектом ненависти и надругательства.

Моя сестричка Фиоланна официально стала вдовой. А Астеран Ор'Ларейн исчез бесследно.

Как и Ливиана.

Несмотря на масштабные поиски, следы мачехи так и не удалось обнаружить. После суда она была объявлена особо опасной преступницей, но словно растворилась в воздухе, оставив после себя лишь тень страшных преступлений и долгую память о содеянном.

Поиски Ливианы действительно долго не приносили никаких результатов. Казалось, она растворилась. Выкрутилась ужом, как и всегда, когда дело касалось её истинных намерений и желаний. Но, видимо, бумеранг всё-таки существует…

Ливиана и Астеран Ор'Ларейн были обнаружены при попытке покинуть страну. Они попались пять месяцев спустя, когда пытались сесть на корабль, выходящий из Королевской Гавани в сторону Туманных Земель. Капитан судна, некогда бывавший при дворе, узнал Ливиану — пусть и изменившую внешность, но не утратившую своей хищной, слишком узнаваемой манеры держаться. Он немедленно сообщил об этом Инквизиции.

В тот же день оба беглеца были схвачены, а спустя неделю состоялся суд.

Ливиану признали виновной по всем пунктам обвинения — заговор, государственная измена, убийство короля, манипуляция разумом королевы, попытка узурпации власти. Приговор был однозначным и окончательным: пожизненное заключение на Островах Отверженных.

Так она стала первой заключённой, сосланной туда уже не как «ошибка системы», а вполне себе заслуженно.

Астеран Ор'Ларейн на суде рыдал. Настояще, надрывно — как ребёнок. Он умолял о снисхождении, путался в словах, клялся в любви и раскаянии… но от жены отказаться не пожелал. Напротив — он просил позволить ему разделить с ней её участь.

И ему позволили.

— Дурак! Конченный дурак! — верещала Ливиана, когда их уводили из зала суда. — Если бы ты остался на свободе, ты бы мог организовать мой побег! Ты бы мог сделать хоть что-то! А теперь… теперь я обречена! Ненавижу тебя! Ненавижу!

— Что ты, что ты, дорогая… — всхлипывал Астеран. — А как же наша любовь?

— Какая, к чёрту, любовь?! Смотреть на тебя не могу! — Она резко повернулась и плюнула ему в лицо.

Астеран лишь покорно стёр плевок с щеки и, захлёбываясь слезами, забормотал примирительно:

— Милая… ну что ты… ну успокойся… ну как ты там одна?.. А так хоть кто-то рядом будет. Я же люблю тебя. Люблю…

Их вывели из зала суда. Продолжения разговора я уже не слышала.

Родовое поместье Ор'Ларейнов и титул перешли к Фиоланне.

Моя сестричка тяжело переносила утрату Рейна и обоих родителей. Но несмотря ни на что, она держалась изо всех сил: бодрилась, училась жить дальше, принимать новые обязанности и новую реальность. Иногда — слишком взросло для своего возраста. Иногда — слишком молчаливо.

Я старалась быть рядом. Не как королева. Просто как сестра.