Книга Красивый. Грешный. Безжалостный, страница 10 – Виктория Кузьмина

Я почувствовала её. Связь. Тонкую и липкую, как паутина, протянувшуюся от моей кожи к его. Она дёргалась, живая, требуя внимания. Сознание повернулось на сто восемьдесят градусов.

Она болела потому, что мы столкнулись утром. Неужели судьба так разыграла со мной именно такие карты? истинные ищут друг друга годами ведь многие могут быть и в другой стране. И самое печальное для омеги, это когда твой истинный из нижнего города. Того, что за стеной. Там вообще участь для омег печальная и далеко не завидная…

Оборачиваюсь на отца. Его лицо наливается кровью, становится бордовым, жилы на шее вздуваются, как канаты. Он не дышит. Гнев переполняет его целиком, выталкивая воздух из лёгких. Губы дрожат, кулаки сжимаются, но в глазах зияет не только ярость. Там мелькает страх, тонкий и острый, как осколок стекла. Конечно он боится. Боится остатся на улице и лишится дома который ему выдало государство за меня.

— Что за спектакль вы тут разыгрываете, а? Какая к чёрту истинная?! — орёт он, спускаясь по ступенькам крыльца. Шаги тяжёлые, неровные, он приближается ко мне, выставив себя щитом. Я неосознанно отступаю от него. Пара шагов назад, растаптывая мамины любимые ползучие цветы. Конверсы вменяются в мягкую землю, лепестки хрустят под подошвами, выпуская слабый, сладковатый запах. Который кажется сейчас чересчур тошнотворным.

Альфа молчит. Закатывает глаза. Медленно, с ленивой брезгливостью. Достаёт из внутреннего кармана пачку сигарет. Щелчок зажигалки, вспышка пламени. Он прикуривает, щурясь от заходящего солнца, выдыхает дым длинной струёй. И от этого движения цвет его глаз меняется. Становится металлическим. Стальным. Как лезвие, вынутое из ледяной воды. Меня пробивает холодный пот: капли стекают по спине, впитываясь в ткань кофты.

— Ты Юна? — спрашивает он на выдохе, дым оседает вокруг него, как туман над болотом.

— Я… — голос срывается, тонкий и чужой. Я сжимаю сумку так, что ремень врезается в ладони, ногти впились в кожу. Руки дрожат, предательски, неостановимо.

Мне не нравится то, что происходит. Не нравится, как он смотрит. За годы жизни на меня смотрели по-разному: с жалостью, с насмешкой, с равнодушием. Но такой взгляд… Он оглушает пустотой. Глубокой, бездонной, как колодец, в который падаешь и не знаешь, есть ли дно. А на самом её изломе мерцает что-то тёмное, неуловимое, от чего инстинкты воют:беги.

Интуиция ревет, что это сулит ничего хорошего. От этого взгляда хочется забиться под камень, свернуться клубком и не высовываться, пока мир не станет безопасным. Этот мужчина не безопасен. Точно нет.

В то, что он опасен, я верила сразу. По нему это было видно.

Его силуэт просто огромный. Гора из мускулов и сдержанной ярости. Плечи широкие, способные раздавить машину одним ударом, рост такой, что он точно заходя в наш дом будет подгибать голову, не меньше двух метров...

Платиновые волосы зачёсаны назад, открывая лицо с острыми скулами, тонким шрамом через бровь и глазами, горящими льдом и сталью. По шее и груди, выглядывая из-под расстёгнутой рубашки, ползут чёрные татуировки. Сплетения линий, как карты завоёванных империй, шепчущие о крови, власти и раздавленных врагах. Рубашка облегает торс второй кожей, подчёркивая каждый изгиб его силы.

За спиной чёрный спорткар. На деньги которые он стоил можно было бы купить весь квартал с его трещинами в асфальте, нищетой и крысами в подвалах. И подозреваю, что там и на людей бы хватило. Деньги, пропитанные опасностью. Богатство, от которого пахнет смертью.