Книга Красивый. Грешный. Безжалостный, страница 12 – Виктория Кузьмина

В этот момент я понимаю. Это начало ада. Его ада. Моей клетки.

Отец рычит позади бессильным и сломленным звуком. Я поднимаю руку. Медленно. Рукав сползает, обнажая розу. Живую, алую, пульсирующую в такт его дыханию.

Его взгляд темнеет. Но там нет ничего человеческого. Совсем.

— Садись в машину.

И мир рушится.

Я замерла, едва дверца захлопнулась. Салон машины был огромным, кожаным, пах дорогим табаком и чем-то металлическим. И мне оставалось надеяться, что это не запах крови. Иначе все это станет еще больше похоже на фильм ужасов.

Климат-контроль гудел, но воздух, похоже, был выключен специально. Ведь мне чертовски его не хватало. Но хуже всего был холод. Настолько сильный и пронизывающий, что проходил сквозь кости и оседал в легких льдистыми кристаллами.

Я забилась в угол сиденья, зажала ладони между коленями, пытаясь сделать себя меньше. Тоньше. Невидимой. Я мало походила на приборную панель, скорее была не удачным дизайнерским решением ну или рисунком на обивке салона.

Он сел за руль одним движением. Плавким, властным, как король, занял трон. Рука на руле, второй рукой из пачки, лежащей в подстаканнике, он достал сигарету, зажигая, просто держал между пальцами. Пепел с искрами вылетал в открытое окно. Он выглядел так, как будто был рождён в чёрном костюме и серебристом дыме.

Машина рванула с места.

От рывка я ударилась локтем о стекло, прикусила язык. Но ничего не сказала нутром чувствуя, что лучше спросить о более важных вещах, чем упрекать его в плохом вождении.

— Куда ты везешь меня? — спросила я дрожащим голосом, понимая, что вопрос может быть мне же в убыток. Но молчать было невозможно. Неизвестность грызла изнутри, как крыса грызет стены дома.

Он не посмотрел на меня. Не удостоил даже боковым взглядом. Просто ответил на выдохе:

— Мы едем в институт.

Руль резко дёрнулся в его руках, машина вилась между полосами, словно живая. Я вцепилась в ремень безопасности.

— Зачем? — спросила я.

— Увидишь.

Конец разговора. Для него он уже закончился, прежде чем начался. Я была просто помехой в его машине, лишней переменной в его расчёте. Он включил музыку. Что-то тяжелое, инструментальное, что-то из мира, где живут люди, готовые убивать ради идеи.

Дальше была только тишина и гул мотора.

Холод становился все невыносимее. И я не понимала, делает ли он это специально или все же нет у него плана довести меня до больницы. Омеги созданы природой как противоположность альфам. Мы мерзлячки, наша температура тела сильно отличается от их. Она гораздо ниже. Альфы наоборот очень горячие, их температура очень высокая и они даже зимой в простой кофте не мерзнут.

Природа вмешалась в наши тела, сделав их взаимодополняющими. Рядом с альфой омега должна согреваться, впитывать его тепло, как цветок впивается в солнце. Греть омегу очень интимный процесс и тела альф с эти хорошо справлялись. Вот только природа не учла, что сердца альф часто остаются холоднее льда и их не согреть теплыми руками.

Дрожь проходила по мне волнами. От холода или от страха, уже было невозможно понять. Запястье под рукавом снова заныло, роза пульсировала в такт моему сердцебиению не оставляя мне и секунды на нормальный вдох. Я надеялась, что это игры моего воображения и не реально.