Книга Василиса и проклятая мельница, страница 18 – Глория Нотта, Наталия Зябкова

— Все мы тут ведьмы, колдуны, либо полукровки, как Серый, − отрезала она, – Если на зов откликнулась, значит ведьма.

Она горько вздохнула и пробормотала:

— Не управимся по-старинке, ох, не управимся! Ты такую пыль подняла, что она до обеда только оседать будет!

Воровато оглядевшись, будто в амбаре кроме нас ещё мог кто-то прятаться, она достала из кармана свистульку и тихонько подула. Никакого звука я не расслышала, зато по телу пробежала лёгкая волна, будто множество птиц одновременно замахали крыльями.

— Лучше на пол сядь, и лицо руками закрой, − предупредила Татьяна, сама подавая пример. Я уселась по-турецки прямо на пыльные разводы – раз ведьма говорит, лучше не перечить. Только лицо закрывать не стала – интересно же! Как потом выяснилось, зря.

Трепетанье невидимых крыльев сменилось уверенными взмахами, а потом и вовсе превратилось в шквал, разом поднявший в воздух весь сор. Моментально перехватило дыхание – наверно также чувствовали себя бедуины, застигнутые врасплох песчаной бурей. Пыль лезла в глаза, нос, рот, скребла по коже миллионами вездесущих скорпионьих лапок. Я запоздало закрыла лицо руками, чтобы хоть как-то вздохнуть. Однако дело уже было сделано – кожу пекло, всё время хотелось почесаться. Оставалось лишь стойко терпеть. Понятно же − стоит убрать руки от лица, станет ещё хуже. И вдруг всё кончилось, будто кто-то неведомый щелкнул выключателем.

Я продолжала также сидеть некоторое время, пока Татьяна не тронула за плечо:

— Поднимайся, закончилось.

Оглядевшись, оставалось только подивиться нереальной чистоте, царившей в амбаре. Вот уж действительно, не пылинки! Кстати, на наших одеждах тоже не осталось муки.

— Ну-ка глянь на меня! – приказала Татьяна, бесцеремонно дотрагиваясь до моего подбородка. − Я же тебе сказала лицо закрыть! Что ж ты?..

На мою попытку почесать щеку, она ухватила за руку:

— Не трогай, только хуже сделаешь! Вот горе луковое! Придётся Ульянку просить! Эх, идём скорее, пока Мельник не вернулся.

По-прежнему не обращая внимания на мои слабые возражения, ведьмочка потащила к выходу. Вот бы зеркало где-нибудь висело! Судя по покрасневшей коже рук, видок у меня был не слишком красивый.

Татьяна привела меня прямо к ручью, который переливался через мельничное колесо, потом весело бежал дальше по извилистому руслу среди кустов черёмухи, и скрывался за дальним зелёным холмом. Я сначала не заметила пухленькую светловолосую девушку с двумя длинными косами, одетую в зелёное платье, сливавшееся с листвой. Она стояла прямо на коленях перед ручьём, брала из большой корзины очередную вещь и прополаскивала в воде, а потом клала в другую. Это повторялось снова и снова. Девушка явно слышала, как мы подошли, но важно продолжала своё занятие, нарочно делая вид, будто не замечает.

Постояв некоторое время, я не удержалась, подошла к краю зарослей и поглядела в сторону, где должна по идее находиться Чахлинка. Ожидаемо, на месте деревни начиналось редколесье, переходящее в густой смешанный лес тянущийся до самого горизонта.

Татьяна нетерпеливо дёрнула меня за руку возвращая на место, и звонко произнесла:

— Ульянка! Хватит делать вид, что нас не видишь! Оторвись ненадолго.

Девушка словно бы неохотно обернулась к нам, но довольное выражение лица выдавало с головой – ей явно не терпелось отдохнуть от стирки. Однако, лишь взглянув на меня, она тут же поджала губы.