Книга Василиса и проклятая мельница, страница 45 – Глория Нотта, Наталия Зябкова

Умирать не больно. Это я теперь знаю точно. Даже немного приятно – слегка припекает ласковое солнышко, в безоблачном небе летают маленькие яркие птички и стрекозы. Кроме того, жуткая вонь Смородины, преследовавшая нас весь путь по Калинову мосту, сменилась на райский аромат цветущей сливы и спелых яблок.

Где-то на полдороги к потоку горящей лавы, лишь по недоразумению, названному рекой, я выпустила из рук гриву чудесного коня. Молнией пронзила мысль – вдруг его после смерти занесло куда-то в другое место? Повернув голову, тут же расплылась в счастливой улыбке: рядом среди высокой травы лежал, раскинув руки, парень с пепельными волосами – точно, как грива давешнего коня.

Да, теперь я точно знала, что Силантия прозвали Сивкой не просто для сокращения. Сивка-Бурка вещая каурка, бархатистая шкурка цвета топлёного молока в буроватых пятнышках – яблоках. Человек − и одновременно в его чертах угадывался конь. Оба – красавцы! Правда, под глазами парня залегли темные тени, он продолжал хмурить брови, будто от боли. Походя заметила − его одежда даже не испачкалась.

Мы же умерли, в очередной раз вспомнила я. Тут серой не воняет, и ужасные чёрные чудики не шляются − значит мы люди хорошие и в рай попали. Разве в раю бывают грязные одежды? Сивка – у меня тоже теперь язык не поворачивался назвать его иначе – застонал, потёр лицо и перевернулся на бок.

— У нас получилось? – спросил он, не открывая глаз.

— Да, − жизнерадостно ответила я. – Мы умерли.

Он рывком сел, озираясь, а потом схватил меня за руки, тоже заставляя сесть.

— Фу-ух! – облегчённо выдохнул он. – Ну и шутки у тебя!

— Почему, шутки? – удивилась я. – Мы летели с огромной высоты прямо в разлом полный раскалённой лавы. А сейчас мы здесь… Точно умерли!

— Где по-твоему здесь? – прищурился он, приподнимая прямую бровь.

— В раю!

Он молча изучал меня некоторое время, а потом выдал вердикт:

— Как ни странно, ты ошиблась только в одном – мы всё-таки живы, но действительно в раю, точнее в Ирии.

Не сумев сдержаться, я с визгом бросилась ему на шею.

* * *

— Сивка-Бурка, вещая каурка, встань передо мной, как лист перед травой! – уже в третий раз пропела я, пытаясь стереть хмурую складку, пролегавшую между бровей Силантия.

— Будешь ещё дразниться, я так встану, что тебе мало не покажется! – прорычал он, делая вид, что собирается за мной погнаться.

Мы шли по широкому пшеничному полю, кивавшему нам вслед тяжелыми спелыми колосьями. Оно шло волнами и шуршало от мягкого ветерка, сильно напоминая неспокойное море.

— В какую сторону идти, ты хоть знаешь? Может, стоит клубочек достать…ой, а короб где?

— Заметила наконец, − проворчал он. – Пришлось бросить. Там и клубочек, и зелья Татьянины, и пироги, и… − он тяжело вздохнул, − посох прадедов. Ругал отец, неудачником – так вот он самый я и есть.

— Да ладно! – я поравнялась с ним и заглянула в хмурое лицо, пытаясь утешить. – Ну, подумаешь – посох! Другой выстругаешь – вон какую ступу Ярине состряпал!

— Ничего ты не понимаешь! – громко крикнул он. – Дура городская! А ещё из будущего! Неужели у вас там совсем обо всём забыли? О корнях своих, о чурах, о роде своём? Что ж вы по наследству детям передаёте? Монет чуток да скарба мешок? Если ждёт нас такое будущее, то лучше уж на другой стороне оставаться!