Книга Василиса и проклятая мельница, страница 48 – Глория Нотта, Наталия Зябкова

[2] Греческое и латинское название янтаря – electron. На самом деле, Силантий не такой уж неуч.

Ещё один страж, поняла я. Да, так просто в райские кущи не попасть, иначе двери бы не закрывались и не продохнуть было от шастающих туда-сюда.

— Это ты верно подметила! – неожиданно раздался прямо над головой звонкий девичий голосок.

Я подскочила и вцепилась в руку Силантия. На самом деле было от чего – бескрайнее пшеничное поле куда-то подевалось, а вокруг шумел лиственный лес. От такой скорой и необъяснимой с точки зрения практического ума сменой декораций у меня закружилась голова. Вдруг прямо перед лицом оказалась хитрая мордашка девочки лет пяти, только вверх ногами. Длинные темные волосы образовали вокруг её головы своеобразный нимб. Оказывается, шалунья свесилась с ветки, за которую цеплялась руками и ногами.

— Эй, что ты делаешь? Свалишься! – позабыв, где нахожусь, я потянулась к девочке. – Спускайся сейчас же!

— Ла-адно! – неуверенно протянула она и вдруг отпустила руки – теперь её удерживали только согнутые колени. Чёрная тканая юбочка как приклеенная облегала худенькую детскую фигурку. – Гоп ля! – пискнула она, похоже, собираясь спрыгнуть на землю, как воздушная гимнастка в цирке.

— Лювлю! – воскликнула я, и подставила руки. Оказалось, вовремя. Девочка выпрямила ноги и соскользнула с ветки головой вперед. Рр-а-з! И маленькое увесистое тело оказалось у меня на руках. – Ой! – сил хватило, только чтобы охнуть. С каждой секундой тело малышки наливалось ещё большей тяжестью.

— Держи меня! – сказала она важно. – Не урони!

— Слезай уже, − ответила я, понимая, что никогда ещё не поднимала такой тяжести. – Можешь на землю встать.

— Не-а! – упрямо мотнула она головой. – Держи!

Неожиданно стало совсем невмоготу. А я-то думала, глупая, что мой спортивный велик тяжелый, когда тянешь его вверх по лестнице! Не бывает так! Не может такая маленькая девочка весить больше велосипеда! Однако, пальцы неумолимо разгибались под непомерной тяжестью.

— Покатались, хватит! – я наклонилась вперёд, ссаживая её с рук, и чуть сама не завалилась сверху. Силантий поддержал за плечо, не давая упасть.

— Спасибо! – поблагодарила я его. Руки дрожали. Похоже, в ближайшее время я не смогу удержать даже ложку.

— Хилая какая, − надула губы девчонка. – Даже минуты не удержала. Не интересно с тобой играть. Может, ты на ручки пустишь? – он с надеждой поглядела на Силантия.

— Нет уж, − твёрдо ответил он. – Не досуг мне. Лучше скажи, кто такая?

— Любава, − с готовностью ответила девочка. В мягком свете, пробивавшемся сквозь ветви клёна её глаза вдруг заблестели жидким золотом, а маленькие чёрные зрачки вытянулись в тонкие вертикальные полоски… − Полозова дочка.

Только это прозвучало: «полос-с-сова», с тихим змеиным шипением. Девчушка обнажила в неожиданно широкой улыбке два длиннющих змеиных клыка, между которых на секунду высунулся и пропал тонкий раздвоенный язык.

Силантий пробормотал что-то неразборчиво, и спросил:

— А где отец твой?

— Работает, − с готовностью ответила Любава. – У него сегодня какое-то важное дело в Куполе на Чукотке[1].

Силантий кивнул, явно что-то обдумывая.

— Поиграй со мной! – опять начала канючить девочка, дёргая его за полу рубахи. – А я тогда вас от папы и злых птиц спасу!