Книга Василиса и проклятая мельница, страница 49 – Глория Нотта, Наталия Зябкова

Я чуть не ляпнула, каких птиц, но поняла − это она наверняка о Сирин и Гамаюн.

— Не все же они злые, − сказала я, припоминая о несущей радостные вести Алконост.

— А вот и все! – заупрямилась Любава. – Трое хоть не притворяются, а вот четвёртая… Вечно она ухмыляется, зубы свои кажет, а сама так и норовит тебя ими прихватить, коли зазеваешься.

— Странные речи говоришь, маленькая змейка, − протянул Силантий. – Но, так и быть, если чуть тяжести своей сбавишь, прокачу тебя на спине. Хочешь на коньке покататься?

— Ой, хочу! Хочу! – захлопала в ладоши Любава, подскакивая на месте от восторга.

— Сивка-Бурка… − прошептала я. Парень недобро зыркнул, но промолчал, стыдливо направляясь за ближайший кустик. Через минуту оттуда выскочил знакомый рыжеватый конь со светлыми гривой и хвостом. Любава прямо-таки завизжала от восторга, безо всякого страха кидаясь к коню.

[1] Месторождение рудного золота в Чукотском автономном округе, РФ.

Сивка стоял смирно пока она прыгала вокруг него, соображая, как бы взобраться на спину, не скатившись с крутого бока коня. Во взгляде коня сквозила немая мольба: «подсади ты её!» Когда Любава немного угомонилась, я подошла к ней, пытаясь поднят под мышки. Не тут-то было! С тем же успехом можно было пытаться сдвинуть с места дом.

— Любава, никак тебя поднять, − сказала я девочке. – Думаю, наш друг тоже не сможет, хоть и сильный.

— Ой! Забыла совсем! – она замерла на месте, золотые глаза засверкали как солнце. Через несколько секунд она несколько раз моргнула, яростное свечение зрачков постепенно угасало, пока они вновь не обрели прежний цвет, правда, чуть сильнее блестящий металлом. – Ну-ка сейчас попробуй! – скомандовала Любава, протягивая ко мне руки.

На этот раз её жилистое тельце показалось пушинкой, которую я легко водрузила на спину Сивке.

— А держаться как? Где уздечка? Ой! – конь нетерпеливо переступил с ноги на ногу, из-за чего девочка чуть не съехала вниз по гладкому боку.

— Нельзя взнуздать друга. Ты его обними за шею, а об остальном Сивка сам позаботится, − сказала я назидательно. Очень на это надеюсь, добавила про себя.

Конь потрусил по кругу. Любава, цеплявшаяся за его шею, то и дело зажмуривалась на кочках, но через несколько минут осмелела, и даже стала покрикивать: «Гоп! Гоп!» Сделав ещё пару кругов Сивка остановился и больше не желал трогаться с места, всем видом показывая, что забава завершена.

— Ой, спасибо, конёк! Как ты меня славно прокатил! – рассмеялась Любава, и покосилась на меня: − Снимай скорее, сама не спрыгну!

Не успела я ссадить новую знакомую, успевшую изрядно потяжелеть, как конь сорвался с места и мигом унёсся за знакомый куст. Когда на поляну вышел немного смущённо улыбающийся Силантий, Любава тут же подскочила к нему, протягивая руки для объятия.

— Долг платежом красен, − щебетала она. – Ты меня уважил, покатал, а теперь я вам что-то скажу.

Она поманила меня, заговорщически сверкая глазами.

— Злые птицы боятся звона колокольцев и громких криков. Когда птицы говорят, это ещё полбеды, а если запоют… нельзя слушать, даже ту, которая весело распевает о счастье и вечной жизни.

— Нет у нас колокольцев, − отрезал Силантий. – Постараемся, чтобы нас не заметили.

— Я могу вам маленький золотой колокольчик дать, только не просто так, а сменять на что-нибудь.