Книга Василиса и проклятая мельница, страница 93 – Глория Нотта, Наталия Зябкова

— Каллиграфией владею, − я ухватилась за совсем уж сумасшедшую мысль. – Хотите покажу?

— На кой мне твоя каллиграфия? Камни в башне подписывать?

Я полезла в сумку. Только бы нащупать нужное…

— Вот, глядите! – я вытянула серое неказистое перо и показала Кощею. У того слегка расширились глаза.

— Постой-ка! Это что…

Я перехватила перо двумя пальцами, готовясь пустить его по ветру.

— Волк говорил, что ты в Ирии побывала. Но Стратим-птица своими перьями не разбрасывается! Откуда у тебя оно? Нет!

Последний возглас раздался с небольшим опозданием – я выпустила перо и подула вслед, чтобы ускорить полёт. Кощей отшатнулся, когда оно пролетело мимо него и мягко опустилось на землю.

Того, что случилось дальше, я не ожидала. Резкий сильный порыв ветра, налетевший неизвестно откуда, повалил меня на задрожавшую землю. Туман разорвало на неравномерные клочья. Открывшиеся хмурые небеса, словно обрадовавшись случаю, принялись лупить почём зря длиннющими раскалёнными до синевы молниями. Сквозь гром, сопровождавший каждый удар молний, донёсся звериный рык, в котором тонул человеческий вскрик. Бок волка дымился. Молния ударила совсем рядом со мной, в воздухе разлился густой запах озона. Перо вызвало настоящую катастрофу!

Серый длинными прыжками ринулся ко мне. Кощей его не остановил – он был занят, уворачиваясь от молний, особенно густо плясавших вокруг него. Похоже, высокий рост сыграл с правителем злую шутку. Волк подскочил ко мне, ловко подсёк под колени и ухватив зубами за рукав, закинул к себе на спину, как куль с мукой.

Стрела, забытая в руке, давно угасла. Бросить бы её, но что-то не давало, какое-то чувство, на самой грани сознания жужжало назойливым сверчком, надежно обосновавшимся под половицей – ни достать, ни заткнуть. И так же раздражало. Вспомнив боевик, который смотрела очень давно, я закрутила волосы при помощи той же стрелы и ею заколола, как та китаянка, готовящаяся к схватке. Очень вовремя! Волк понёсся с такой скоростью, будто за нами гнались не один десяток чертей. Реальность разваливалась. В огромные трещины под ногами проглядывала то огненная река, полная чёрных непонятных теней, то золотистые облака, подозрительно напоминавшие межмирье, поля которого принадлежат полуденницам. Пару раз в земляных прорехах промелькнули небоскрёбы, а однажды даже слишком знакомый силуэт Эйфелевой башни. Волк понёсся ещё быстрее, пейзаж начал смазываться, сливаясь в пелену, в которой преобладал серый оттенок. И вдруг всё затихло.

Над головой сновали, струясь и перемешиваясь легкие перистые облака, тронутые румянцем заката. Над землёй плыл далекий переливчатый малиновый звон, наверняка, от маленькой церквушки, стоящей над рекой… Сомневаюсь, чтобы в царстве мертвых стояли такие вот церквушки. Да и запах, ни с чем не сравнимый, пьянящий, какой бывает только летним вечером, когда луговые травы, разогретые жарким солнцем, отдают свои ароматы медленно гаснущему небу.

Серый по инерции пробежал ещё несколько метров и остановился, тяжело дыша. Я осторожно сползла на землю с его спины. Вовремя – лапы волка подогнулись, и он грузно завалился на бок.

— Эй, Серый… Василь, ты чего? – я потормошила за жесткую шерсть на загривке, а потом уже без стеснения взяла длинную морду в ладони, заглядывая в не по-волчьи голубые глаза.