Книга Хозяйка кондитерской, страница 49 – Наталья Самартцис

Но знать ему об этом сейчас не обязательно.

— Торт? Большой и с кремом? Ну ладно, — мальчик постепенно успокоился и даже доел свой капкейк. Мы попили чай и доели десерты, и я сумела угостить домовиху, которая уже крутилась рядом и с чмокающими звуками облизывалась, глядя на нас. Наконец, я стала убирать со стола, а Фелион вдруг застыл на месте, и я поймала его взгляд — он снова в упор смотрел на домовиху.

— Так, ну я же предупреждала, — укоризненно проговорила я, закрывая её фигуру собой. — Никаких разговоров с домашней нежитью!

— Мам, — мальчик перевёл растерянный взгляд на меня. — А я не знал, что она… так странно выглядит!

— Что значит странно? Я всегда так выгляжу, малец-сорванец! — попыталась было вмешаться возмущённая домовиха, а я лишь отстранила её назад, продолжая смотреть на сына.

— Поясни, что ты сказал, — потребовала я.

— Я с утра её видел только как тень, — прошептал Фелион, и его глаза опять наполнились слезами. — А сейчас вижу всю… Она такая странная тётя!

Домовиха опять что-то там возмущённо завопила, а я молчала, осенённая догадкой.

Фелион стал слышать домовиху после того, как поел мою еду, а именно — я угощала их самодельными конфетами. А вот сейчас он только что поел мои десерты.

Не означает ли это… что его дар усиливается от сладкого?!

— Итак, что вы скажете, господин Баринар? — нетерпеливо спросила я.

В самом деле, этот мелкий старикашка уже начинал меня бесить. Мы с сыном потратили на него всё утро, а вот его… гм… квалификация как врача вызывала у меня сильные сомнения. Но делать было нечего, во всём городе это был единственный лекарь, к которому мы могли добраться пешком.

Конечно, будь у нас деньги, мы бы наняли повозку и доехали, как говорится, с ветерком. Но чего нет, того нет, и мне совесть не позволила тащить маленького Фелиона своим ходом м на другой конец города. Да и день, как нарочно, выдался весьма жаркий.

Из-за этого пришлось довольствоваться тем, что есть.

Правда, я уже всё больше и больше начинала жалеть о своём решении.

Во-первых, лекарь, которого мне порекомендовала Тайра, оказался слишком уж старым и неприятным. На вид ему, пожалуй, было около девяноста, хотя двигался он ещё бодренько и всё прекрасно слышал. Например, когда Амелия шёпотом назвала его лысым морским носохвостом, он весь аж передёрнулся и принялся поглаживать свою бородку из трёх волосин, поглядывая в сторону девочки неодобрительно и сурово. А что, он действительно лысый и носатый, это же абсолютная правда, на которую грех обжаться. Но я всё равно показала девочке лёгким жестом, чтобы она помалкивала. А то кто знает, вдруг лекарь на нас сейчас разозлится и просто вытурит за двери, и получится, что мы только зря полдня потеряли?

А во-вторых, этот лекарь больше походил на старого аптекаря, а не врача: он принимал нас в своей маленькой аптечной лавке, которая, по всей видимости, и была его жилищем. Здесь стоял тяжёлый приторный запах эфирных масел вперемешку с какими-то другими ингредиентами, которые были мне незнакомы. На полочках в стенах размещались разнообразные скляночки всех форм, цветов и размеров, прямо под потолком сушились какие-то травы, а в приёмной части, где мы находились, размещалась маленькая тахта, потемневший от времени старый стол и пара расшатанных облезлых стульев. На окне не было шторы, но стекло настолько запылилось, что можно было вполне обходиться без неё — даже самый любопытный прохожий не сумел бы разглядеть, что происходит внутри. Помогала лекарю какая-то молодая девочка — настолько тощая и бледная, что казалась полупрозрачной. Она не произнесла ни слова в нашем присутствии и лишь беспрекословно выполняла приказы старикашки.