Книга Сердце магмы, страница 35 – Милена Завойчинская

— Учись хорошо и подрастай, Катерина Пожарская. Когда приедешь в гости, научу, как накостылять без магии. Я знаю приемы.

— О! — оживилась она. — Ну-ка, давай подробности, клыкастый!

Она упорно звала его упырем, вампиром и клыкастым после того, как я рассказала про наш эпичный маскарад и последующие события.

— А что мне за это будет? — хитро спросил Кирилл и бросил на меня веселый взгляд.

— Васька, иди погуляй! — тут же заявила мне сестрица. — Я сейчас буду пытать твоего парня.

И они реально меня выгнали. И о чем-то беседовали. А позднее мама мне сказала, что Катя пошла заниматься айкидо. Кстати, ей очень понравилось. И, забегая вперед, скажу, что она делала успехи. Мелкая, шустрая, подвижная как ящерица, ее хвалил тренер и даже отправлял на соревнования.

Что же касается родственников Волковицкого…

Семья Кирилла, узнав о его выборе, тоже долго не скрывала скепсиса и холодности. Господа Волковицкие, с их вековыми традициями старинной магической семьи, со строгими правилами и ожиданием безупречности во всем, планировали для сына совсем другое будущее. Кто бы сомневался, да? Я прекрасно осознавала, что совершенно не соответствую их ожиданиям и чаяниям.

Родители Кирилла предполагали, что он выберет невесту из своего круга. Хорошую девушку из знатного магического рода, с безупречными манерами, соответствующим происхождением и таким же, как у них, ледяным спокойствием.

Василиса Пожарская, пусть и невероятно талантливый огненный маг, но из простой немaгической семьи, выскочка из глубинки, казалась им неподходящей партией. Давление со стороны дедушек, бабушек и родителей Кирилла, особенно его матери, было серьезным.

Мне от них тоже доставалось. Мадам Волковицкая не стеснялась указывать мне мое место и прямо в глаза с ледяной вежливостью сообщать о том, насколько я неуместна. Я сначала молча ее слушала и бесилась после. Но в какой-то момент постигла дзен, приняв как факт — родственной любви между нами не случится. А значит, можно и не пытаться понравиться. Я такая, какая я есть. Из поселка, из простой семьи, с даром огня, а не воды.

И далее на все заявления и претензии мамы Кирилла говорила — да. Соглашалась со всем. Нет, ну а чего отрицать очевидное? Она говорила, что я не обучена этикету, что я неотесанная. Я отвечала:

— Вы правы. Не посоветуете хорошую книгу по этикету?

Она заявляла, что я наверняка совершенно не умею вести себя в светском обществе и Кирилл опозорится перед всем бомондом, если притащит эдакую простушку.

Я ей в ответ:

— Вы абсолютно правы. Как хорошо, что вы об этом сказали. Не посоветуете, какую литературу или видео-уроки посмотреть?

Она страшно злилась из-за этого. Еще больше, чем в начале. Просто удивительно, как сильно человек может выйти из себя, если с ним соглашаться.

В один из таких разговоров она вдруг перешла на французский язык и бурно, очень эмоционально стала рассказывать кому-то, невидимому мне, что эта девица сводит ее с ума и непременно доведет до могилы.

Я вздохнула и по-французски ей ответила, мол, ни в коем случае. Я не имею таких намерений. Наоборот, ценю все ее замечания. Они позволяют мне осознать, сколько всего я еще не знаю.

Марина Витальевна сидела и смотрела на меня с открытым ртом, словно рыбка. Она явно не ожидала, что я ее пойму и смогу ответить на языке Вольтера. Позднее она неоднократно переходила на французский, пытаясь меня поймать. Но я свободно говорю на нем, у меня был потрясающий репетитор из пригорода Марселя, с которым мы часами болтали о жизни уже и после оплаченных часов. Просто так. Очень классный дядечка. Он меня в свободное от уроков время даже браниться на языке марсельских моряков научил. Сказал, что это моветон, конечно же, но обсценная лексика всегда может пригодиться.