Книга Академия Высших: студенты, страница 141 – Марта Трапная

Мурасаки кивнул и поднялся. Что тут непонятного. Он тоже видел эту вспышку.

— Спасибо, Констанция Мауриция.

Когда он был почти у самых дверей, она вдруг окликнула его. Мурасаки обернулся.

— Можешь до конца недели не посещать занятия. Я отмечу пропуск по уважительной причине. Впрочем, смотри сам, как тебе будет легче. Но завтра я тебе настоятельно советую остаться дома.

Мурасаки моргнул и понял, что плачет.

Он ревел в туалете примерно час, просто стоял, уткнувшись лбом в зеркало и пустив воду, чтобы время от времени промывать глаза, когда резь под веками становилась невыносимой. А потом, когда слезы закончились, Мурасаки спустился в гардероб. Но стоило увидеть ее зеленую парку рядом со своим пальто, как слезы снова вернулись. Откуда их столько?! Мурасаки оделся, то и дело вытирая щеки, снял с вешалки куртку Сигмы и замер. Ему казалось, что стоит ему пошевелиться, и он развалится на сотню мелких осколков. Или завоет от боли. Или и то, и другое сразу. Он понимал, что надо уходить – гардероб еще не был пустым, а значит, сюда кто-то обязательно рано или поздно зайдет. И подойдет к нему поговорить. Узнать, что с ним. И все это закончится плохо, очень плохо. Для спрашивающего. А может, и для обоих.

Мурасаки вздохнул и вышел на улицу. Какой бы ни была Констанция, ее предложение остаться на пару дней дома и никуда не выходить, имело смысл. Он почти не помнил, как дошел до студенческого городка, не понимал, ни сколько времени шел, ни какая погода вокруг. Но почти у самого коттеджа его схватила за руку Лал, и Мурасаки замер.

— Ты оглох, Мурасаки? – спросила девушка. – Зову тебя, зову, а ты как будто не слышишь!

Мурасаки смотрел сквозь нее и машинально вытирал свободной рукой слезы, скатывающиеся по щекам. Впрочем, это не сильно помогало, шея все равно была влажной.

— Ты плачешь? – нахмурилась Лал.

— А не заметно? – глухо спросил Мурасаки.

Лал отпустила его руку и отступила на шаг.

— Прости. Я не… что-то случилось? Тебе помочь?

Мурасаки вздохнул и попытался улыбнуться. Но губы не слушались его, только дрожали. Он покачал головой, в надежде, что Лал догадается и оставит его в покое. Они же всегда ловили каждое его слово, каждый жест! Это же так просто – если человек не слышал твоих криков, не смотрит на тебя, а просто стоит и плачет, может быть, он хочет остаться один? И чтобы его не трогали? Но Лал только участливо смотрела на него и как будто даже ждала ответы на свои вопросы.

— Дай мне пройти, – наконец, выдавил Мурасаки.

— Я провожу тебя, – встревоженно ответила Лал и пошла следом за ним. – Мне не нравится, как ты выглядишь. У тебя явно что-то случилось. А где Сигма? Вы поссорились, да? Это же ее куртка?

Мурасаки остановился на крыльце своего коттеджа. Приложил ладонь к замку. Щелкнула, открываясь, дверь.

— Лал, – выдавил Мурасаки. – Спасибо, что проводила. Иди домой. Уже поздно.

— Побыть с тобой? – участливо спросила девушка.

Мурасаки отрицательно покачал головой.

— Ты уверен, что тебе никто не нужен?

— Сигма, – ответил Мурасаки одними губами. – Мне нужна Сигма. Извини.

Лал вздернула подбородок.

— Так или и позови ее, раз она так тебе нужна, что ты света белого вокруг не видишь и никого не замечаешь!

Мурасаки толкнул дверь. Последнее, что ему сейчас нужно, – это женские истерики. Ему и своей хватает.