Книга Академия Высших: студенты, страница 142 – Марта Трапная

— Спокойной ночи, Лал.

У него хватило сил запереть коттедж, снять пальто и повесить его вместе с курткой Сигмы на вешалку. А потом он увидел на диване дурацкую пушистую белку и силы разом закончились.

Мурасаки рухнул на диван, уткнулся лицом в белку и снова заплакал. Лучше бы это он оказался там, в этом портале, а не Сигма! По крайней мере, в этом была бы логика – то, что не убило его дважды, убило бы его в третий раз. Хотя, если подумать, оно в некотором роде все-таки убило его. Хотя… стоп. Сигмы сейчас нет здесь. Но это ведь не значит, что ее нет вообще. Правда? Констанция сказала, что Сигма могла успеть пройти по туннелю.

Мысль была неожиданной и отрезвляющей.

Мурасаки поднялся и заставил себя умыться, переодеться и даже разогреть ужин. Рука предательски вытащила из холодильника две упаковки блинчиков, и одну пришлось отправить обратно, но он справился и даже не заплакал опять.

Как там сказала Констанция? Исчезновение твоей девушки – не основание обсуждать информацию о порталах со студентами? Что ж, значит, надо найти веское основание. И получить всю информацию об этих порталах. Найти, куда они ведут. Отправиться туда и забрать Сигму. Простой и понятный план.

Хотя кому он врет? Если бы все было так просто, разве не нашли бы этих… пиратов? Не закрыли бы саму возможность прорыва пространства на территории Академии? Нет, конечно, это очень-очень сложный план. Но в любом случае это план. А это лучше, чем отсутствие плана. Мурасаки вылил из чашки остывший чай, щедро сдобренный слезами, заставил себя доесть ужин и достал из шкафа жилетку Сигмы, которую он ей так и не отдал. Потому что она была уютной, теплой и спасала его от тоски, когда Сигма была далеко. А сейчас она далеко. Очень далеко. И он будет считать этот вариант самым вероятным. И плевать на Констанцию!

Первые дни Сигма просыпалась в полной уверенности, что опоздала на занятия, и обижалась на Мурасаки – почему он ее не разбудил. Но потом сознание смирилось с тем, что она не в Академии, занятий нет, и Мурасаки рядом тоже нет.

Сигма думала, что в ожидании результатов теста будет гулять по городу, встретится со школьными подругами. Но подруги разъехались учиться, а город вдруг оказался совсем другим, чем она помнила. Чужим. Отстраненным. Сигма помнила все улицы, дома, любимые местечки, но вместо радости от встречи или горечи от потери, она не чувствовала ровным счетом ничего. Пончики в любимом кафе были резиновыми и остывшими. В глаза бросались пыльные рамы картин на стенах, небрежно брошенные на столы салфетки, поцарапанные стулья. Когда-то Сигма считала это кафе по-домашнему уютным, а теперь оно казалось ей просто бедным и умирающим. Не лучше было и со всем остальным. Сквер возле бывшего дома, где в детстве она дала имя каждому дереву и до сих пор их помнила, не отзывался знакомым шелестом веток на ее шаги, смотрел равнодушно, как на чужую. Но и она чувствовала себя чужой, не связанной больше ни с этими деревьями, ни с каменной горкой, ни с круглой полянкой фиалок, ни со скамейками, которые прежде выбирались строго с учетом настроения – вот на этой хорошо было делиться тайнами, эта подходила для рыданий, а эта – для мороженого или лимонада. Выходя из сквера Сигма приложила ладонь к стволу самого крайнего дерева, будто пожала руку на прощанье случайному знакомому, которого больше никогда не увидит.