Книга Академия Высших: студенты, страница 172 – Марта Трапная

— Мы давно тебя не видели, – объяснил Чоки. – Только твою физическую оболочку. Не тебя. Не говори, что не понимаешь, о чем я.

Мурасаки кивнул и выпил воду. Прислушался к себе. Внутри была пустота. Не та тоскливая, безнадежная черная пустота, что съедала его последнее время. А та, которая похожа на усталость после хорошо выполненной работы. Странно, ведь он ничего не делал. Ровным счетом ничего.

— Ладно, – кивнул Мурасаки. – Раз я собирался спать, вы тоже почти легли спать… может быть, мы тогда пойдем и уже в конце концов ляжем спать все вместе? Только обещайте меня больше не обнимать.

— Делать нам больше нечего, – сказал Чоки, – как обниматься с тобой.

— И все равно я не понимаю логической связи между вашей постелью и мной.

Чоки с Растом рассмеялись, будто Мурасаки очень забавно пошутил.

— Мы не влюблены в тебя, Мурасаки.

— Да уж, я заметил.

— Но ты нам нравишься.

— Ты всем нравишься.

— Поэтому мы не радовались тому, что Сигмы нет.

— А что, остальные радовались?

Чаки и Раст кивнули почти одновременно, и Мурасаки снова захотелось плакать. Он пошел в спальню, не сомневаясь, что Раст и Чоки последуют за ним – и не ошибся. Он упал на постель, дождался, пока парни устроятся рядом с ним, погасил свет и только потом разрешил себе заплакать. Но уже совсем тихо, без всхлипов. Просто слезами.

— Мы остановились на том, что я вам нравлюсь, – сказал Мурасаки, когда понял, что снова может говорить, – но это же еще не повод заваливаться ко мне ночью.

— Вот мы про это и говорим, – заговорил Раст. – Когда рядом с тобой кто-то спотыкался, ты подавал руку. Когда мы собирались поругаться, ты нас мирил. Знаешь, почему все тебя любят? Не потому, что ты красавчик. А потому что ты был теплым. Будто все мы твои друзья. Тебе улыбнешься – ты всегда улыбнешься в ответ. Пошутишь на ровном месте. А теперь ты не видишь никого.

— Ты прячешься, – сказал Чоки. – Раньше ты заходил в корпус, и я знал, что ты здесь. Все знали. Это как солнце, можно не смотреть на небо, но ты знаешь, когда оно светит, а когда нет. Вот тебя как будто больше нет, даже если ты с нами, – Чоки помолчал и с возмущением добавил. – Но я не понимаю, почему нельзя было сказать, что тебе плохо? Я же тебе говорил!

Мурасаки вздохнул.

— Потому что я не понимал, что мне плохо. Солнце… оно вообще не очень понятливое, оно просто светит и все.

Чоки фыркнул.

— Зря я тебя сравнил с солнцем. У тебя будет мания величия.

Мурасаки улыбнулся. А потом подумал, что в темноте они не видят его улыбки.

— Спасибо, что пришли. Мне вас очень не хватало.

— Нам тебя тоже, – сказал Раст. – А теперь спи.

— И вы тоже спите, – угрожающе сказал Мурасаки. – А если вам не спится, то валите отсюда.

— Нам спится, – проворчал Чоки и добавил, – солнце.

Мурасаки стоял на крыльце своего коттеджа и пил кофе. Воздух был влажным, низкие тучи обещали снег. Мурасаки вздохнул – сколько снега выпало уже этой осенью, страшно подумать. Хотя были этой осенью вещи и пострашнее снега. Мураски покачал головой, отгоняя грустные мысли. Надо идти завтракать, а то опять придут парни, еще и завтрак на свой вкус принесут и заставят съесть. Нет уж, лучше он сам выберет себе еду, пока может выбирать хотя бы это. Мурасаки занес кружку домой, взял сумку и отправился в студенческий центр.