Книга Академия Высших: студенты, страница 174 – Марта Трапная

Мурасаки поставил на поднос свои любимые творожные шарики, пиалу с орехами и добавил горячую булочку с корицей. Осмотрел зал. К счастью, пустых столов было полно. Но стоило Мурасаки сесть за угловой столик в дальнем углу, как на свободный край его стола тут же кто-то поставил поднос. Мурасаки медленно поднял глаза.

— Ой-ой, не надо меня убивать, пожалуйста, – перед ним стояла незнакомая девушка, тоненькая, бледная, совсем ребенок, с короткой стрижкой, в сером костюме. Видимо, первокурсница. – Можно с тобой позавтракать?

Мурасаки вздохнул.

— Я в целом ничего не имею против завтрака в компании милых девушек, но сегодня мне нужно немного одиночества, – Мурасаки постарался, чтобы его голос звучал как можно более ровно – ни раздражения, ни дружелюбия, ничего.

— Я буду молчать, – пообещала девушка и села напротив него.

Свое обещание она держала ровно минуту.

— Столько углеводов. Это не очень полезно. На завтрак лучше увеличить количество белков…

Мурасаки проглотил все, что хотел сказать в ответ, и продолжал есть, рассматривая девушку. Серые большие глаза. Нос с горбинкой. Веснушки на переносице. Четко очерченные губы ровного розового цвета. Наверное, она считается красивой. Мурасаки понял, что не может оценить ее внешность. Перед глазами все еще стояли голодные взгляды однокурсниц. Девушек, которых он считал почти друзьями.

— Я серьезно, – сказала девушка. – Я хорошо разбираюсь в диетологии.

— И как же тебя зовут, мой личный диетолог? – устало спросил Мурасаки.

— Фиеста.

— Отлично, Фиеста. Сколько я тебе должен за консультацию?

Девушка растерянно моргнула и опустила глаза. И пока она что-то там себе думала, Мурасаки высыпал орехи в творожные шарики и продолжил завтракать. Когда он дошел до булочки и стакана воды, девушка снова заговорила:

— Холодная вода стимулирует перистальтику.

Мурасаки закатил глаза.

— Я думал, на сегодня консультация закончена.

— Ты быстро проголодаешься, – тихо сказала девушка. – Я просто хочу позаботиться о тебе.

Мурасаки прикусил губу. Позаботиться. Почему когда о нем заботилась Сигма, у него это не вызывало такого отторжения?

— Хочешь совет? – спросил Мурасаки.

Девушка кивнула.

— Заботься в первую очередь о себе. Это самая лучшая забота об окружающих из всех возможных вариантов.

— Я так не думаю, – ответила Фиеста.

Мурасаки одним глотком допил воду и поднялся.

— Приятного аппетита, Фиеста. Хорошего дня.

Она робко улыбнулась, но Мурасаки уже шагал прочь. По пути к выходу он чуть ли не швырнул поднос на стойку, но в последний момент спохватился и сдержал себя. И только на крыльце он понял, что тяжело дышит, как после быстрого бега. Только причиной был не бег, а ярость. Чистая, кипящая, обжигающая ярость. Жаль, что прямо сейчас не надо взорвать какую-нибудь планету или звезду. Он бы смог. Мурасаки закрыл глаза и заставил себя сделать глубокий вздох, задержать воздух и медленно выдохнуть. Почему им всем так хочется заботиться о нем? Давать советы? Рассказывать, что и как есть? Эта Фиеста видит его первый раз в жизни и уже считает, что имеет право рассказывать ему про его перистальтику? Почему, почему они не могут жить своей жизнью?

После третьего вдоха стало легче, и Мурасаки осторожно спустился с крыльца. Ярость никуда не ушла, но больше не обжигала. По крайней мере теперь, если он случайно пнет какой-нибудь камешек, тот не превратится в оружие массового разрушения.