Книга Ненужная жена. Отданная дракону, страница 6 – Илана Васина

— В каком смысле?

— В прямом, дарна. В самом прямом.

Голос прозвучал легко и буднично, словно речь шла о чём-то само собой разумеющемся. Но ведь он взрослый человек… неужели правда верит в эти сказки про конец света?

Обернулась — и встретила его серьёзный взгляд. Шутками здесь и не пахло. Я вздохнула, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. Похоже, так и умру, не понимая ради чего.

— Сколько драконов обычно прилетает за данью? — поинтересовалась наугад.

— Четыре.

Четыре голодных дракона на одну меня — это много. Очень много. Они же не станут меня… делить заживо? Я резко передумала узнавать про драконов. Нет уж. Пока я жива, лучше думать о живых. После недолгого молчания в голове созрел новый вопрос:

— Говорят, если угасает нить жизни одного из супругов, второй может снова жениться… Что это за нить такая?

— Про нить я знаю, — обрадовался страж. — Когда появляется новая душа в Элирисе, в главном храме Аурвиля загорается нить жизни. Верховный жрец — он, стало быть, чувствует все эти нити. Которая — чья. Любой элириец может приехать в главный храм Аурвиля и сделать запрос. Если человек умер — то верховный жрец выправит документик о смерти. Вот, как твоему мужу. Без документа о твоей смерти ему нельзя будет жениться по-новому.

— Зачем вообще эти документы? — буркнула я. — Разве не понятно, чем закончится моя встреча с драконами?

— Оно, конечно, понятно. Но так всем спокойнее. Сама посуди. Двоеженство у нас вне закона. А тебя унесут невесть куда, и поди знай, когда ты перейдёшь в послежизнь. Может, драконы по несколько недель держат добычу живой.

Я поёжилась. Думать о себе как о добыче было не очень-то приятно.

— Главный храм далеко, — перевела тему. — Я слышала, до Аурвиля день пути.

— Далеко. Так что сглупил твой муженёк, — подхватил замыкающий. — Ему удобнее было бы раньше развестись, а не ждать дня приношения.

— Не мог он до смерти жены развестись, дурень! — перебил ведущий. — Если бы развёлся — в тот же миг потерял право распоряжаться её жизнью. Сомневаюсь, что, будь у дарны выбор, она бы шла сейчас на верную смерть!

Замыкающий воин умолк. До него, наверное, дошла суть происходящего. Как бы ни старалась держаться бодрячком, не я приношу эту жертву. А меня — ведут на заклание.

Не знаю, сколько мы шли по лесу в тишине, нарушаемой лишь щебетом птиц. Четверть часа? Полчаса? Час? В преддверии смерти время воспринималось по-другому.

Когда из-за деревьев нашему взору предстала поляна — круглая, как тарелка, — мы остановились. Центр поляны занимал белый, плоский камень. На нём, как на подносе, возвышались две огромные клети, под завязку заполненные кусками металла.

Около года назад я сопровождала Эдмира по делам на шахту и случайно увидела мертвий, который шахтёры вывозили из забоя в огромных тележках. Металл переливался радугой и напоминал мыльные пузыри — аж глаза слепило от бликов.

Теперь, стоя у поляны, я заметила, что и клетки, и их содержимое тоже переливаются на солнце, но уже гораздо тусклее, словно их сияние приглушила серость.

— Дальше пойдёшь одна, — сообщил ведущий страж, распутывая узлы на моих запястьях. — Встань на камень и жди.

Я быстро осмотрелась. Меня так и подмывало броситься в чащу. Останавливало только одно. Стражи, несмотря на крупные габариты, умели быстро передвигаться. Я видела, с какой скоростью они прибежали, стоило Эдмиру протянуть руки к верёвке. Такие — догонят враз!