Книга Госпожа рабыня, страница 81 – Анна Осокина

Наемник бесшумно подошел к двери и прислушался.

— Сделай это, сейчас же!

Варгроф возник перед ней, передвигаясь так быстро, что она почти не успевала следить за ним. Он склонился над ней. Навис, как грозовая туча, которая вот-вот разразится молниями.

— Никогда! Слышишь?! — зашипела она ему в самые губы.

Рука взлетела, чтобы дать ему пощечину, но он перехватил ее запястье, а губами накрыл ее губы. Свободная рука притянула Ясну к груди, лишая возможности вырваться. Даже раненый он обладал огромной силой, которая во много раз превышала ее.

Сперва он буквально терзал ее, как в саду, в самый первый раз. Отпустил руку и притянул еще ближе к себе ее голову. Железными тисками. Ни слова сказать, ни вдохнуть — Ясна оказалась захвачена в плен его рук так надежно, что больше не могла пошевелиться. Только начавшие заживать губы снова треснули, и она ощутила вкус крови во рту. Наверное, он тоже это почувствовал, потому что поцелуй стал нежнее. Он больше не пытался заткнуть ей рот, а просто целовал. И если сначала Ясна пробовала оттолкнуть его, захлебываясь бессильной яростью, то теперь обмякла.

Губы его стали касаться ее, словно бабочки: то чуть отлетая от нежной кожи, то снова садясь. Он дотронулся до каждого уголка, потом снова середины, мягко, нежно, чувственно, так, как нужно. Ясна поняла, что он уже почти не держит ее, только чуть поддерживает, чтобы она не упала. Ее ноги и вправду ослабели, колени подогнулись, Ясна оперлась руками о его грудь и ответила на поцелуй.

Только что она ненавидела его всем сердцем так, что не сомневаясь вытащила бы его ятаган и вонзила бы в свежую рану, расширив ее и снова пустив кровь. Только что она ненавидела его за то, что он превратился из самого желанного мужчины на свете в монстра. И вот уже сама целует его. И каждый поцелуй — как порез острого ножа. Он полосует на куски сердце.

— Я знал, что ты вернешься! Знал, что он не смог сломить твою волю! Знал, что моя гордая бойкая Ясна где-то прячется за этой забитой девочкой! — вдруг прошептал Варгроф ей в рот и упал перед ней на колени, прижавшись ухом к ее груди, вдыхая ее запах, прижимаясь так тесно, что наверняка слышал, как колотится ее сердце.

— О чем ты? — тоже шепотом спросила обескураженная Ясна.

Ненависть пропала. Она просто не могла понять ничего, что здесь происходит.

— Кто-то подслушивал за дверью, — все еще прижимаясь к ней, сказал Варгроф. — Я не мог говорить. А теперь он ушел.

— Но откуда ты знаешь? — Ясна мимо воли гладила его черные волосы, которые были гораздо мягче, чем казалось.

— У меня острый слух. Я слышал шаги и дыхание, сейчас там никого нет. Прости, что пришлось так вести себя, но я не мог выдать нас, иначе ничего не вышло бы.

— О чем ты? — уже второй раз задала вопрос Ясна.

— О нашем побеге, конечно же, — он потерся о ее щеку своей, как будто хотел впитать в себя аромат кожи.

— Но нужно выждать момент, нельзя сделать это прямо сейчас, — все так же шептал Варгроф. — Я так боялся, что Титум убьет тебя! Так боялся, что он слишком сильно бил тебя!

Ясна, глядя в пустоту, бессознательно гладила его лицо и в какой-то момент кончиками пальцев ощутила влагу на его щеках.

— Варгроф?.. — она попыталась поднять к себе его голову, но он яростно ею замотал и зарылся носом ей в грудь, пряча глаза. Он сжимал ее спину так, будто находился посреди океана, и только Ясна отделяла его от водных толщ, от неминуемой гибели. Невольница обняла его за плечи, легонько массируя их. И почувствовала, что его грудь судорожно сокращается. Сердце стиснула такая острая боль, что Ясна не удержалась на ногах. Упала рядом с ним на колени, снова оказавшись намного ниже. Она взяла его лицо в ладони лодочками и повернула к себе. Он зажмурился, все еще пытаясь скрыть от нее рвущиеся из горла рыдания.