Книга Госпожа рабыня, страница 82 – Анна Осокина

— Милый, пожалуйста, пожалуйста, не нужно!

— Прости, что меня не было рядом в тот момент! — судорожно втянул он в себя воздух. — Прости, что искал так долго! Прости, Ясна, прости!

Он сжал ее плечи. Она целовала его щеки — мокрые, соленые, родные. И уже не понимала, чьи это слезы: его или ее.

— Я не хотел, чтобы он бил тебя. Один раз я уже остановил его, несмотря на то, что мог сразу же лишиться этой работы. Но Титум очень нуждался в охраннике, поэтому простил мне этот поступок. Второй раз его останавливать столь грубо я побоялся. Пришлось выкручиваться с этим дурацким тазом.

Он все еще говорил, прерывисто вздыхая, но слезы уже не душили его. Он поднялся и легко подхватил Ясну на руки, как будто она ничего не весила.

— Варгроф, рана разойдется! — запротестовала она.

Но он ничего не сказал, а аккуратно усадил ее в кресло. Потом сам принес таз с водой, поднял упавшее на пол полотенце и сел у ее ног.

— Что ты?..

Договорить вопрос она не успела. Он аккуратно взял ее ступни и опустил в таз, разминая, смывая пыль и грязь. Он делал это так нежно, что Ясна не смогла сдержаться. Наклонилась к нему, пока он вытирал ее полотенцем, притянула лицо и поцеловала, в первый раз сама кончиком языка исследуя его губы и продвигаясь чуть дальше. Он глухо застонал. Замер, позволяя ей исследовать его рот, будто боялся ее спугнуть.

Наконец Ясна оторвалась от него и поднялась. Она потянула его руку на себя, он понял намек и встал.

— Теперь ты, — посмотрела она на него и улыбнулась.

— Что — я? — сощурился он. Глаза его еще не до конца высохли, и ресницы склеились от влаги. Это придавало ему уязвимый вид. Будто он все еще мальчишка, хотя Варгроф был на добрый десяток лет старше Ясны.

Она медленно усадила его в кресло и сама опустилась перед ним на колени. Не спеша. Она ни за что не сделала бы этого по принуждению, хотя бы за это пришлось лишиться жизни. Но, глядя в его бездонные синие, как вечернее небо, глубины души, сама хотела показать, что он равен ей.

— Ясна, не нужно, — он смотрел на нее умоляюще, как будто она делала что-то запретное. — Я не…

Она покачала головой, взирая на него с трепетной нежностью, но твердо взяла его голень и опустила в таз, затем повторила со второй.

— Ты не… что? Не достоин?

Она положила голову ему на колени, заглядывая в глаза снизу вверх. Наемник только судорожно кивнул, впившись руками в подлокотники и беспомощно глядя на нее.

— Ты самый достойный мужчина из всех, кого я знала, Варгроф.

И такая мука отразилась на его лице, что у нее перехватило дыхание. Он притянул ее к себе, заставил подняться и усадил себе на колени, прижимая ее так неистово, что она едва могла вдохнуть.

— Тебя кто-то бил в детстве? — это тихо сорвалось с ее губ. Она даже сама не ожидала, что спросит об этом, хотя уже давно догадывалась.

Он вздрогнул, как от пощечины. На миг в его глазах она уловила замешательство. Испуг. Даже панику. Как будто он вот-вот сорвется и убежит.

— Тш-ш-ш, — Ясна снова взяла его лицо в ладони и поцеловала в лоб. — Все хорошо. Расскажи мне. Пожалуйста.

Он смог говорить не сразу. Только с третьей попытки проглотил слюну и покачал головой.

— Не меня. Маму. Отец бил ее, когда напивался. Пока однажды…

Он прикрыл глаза. И Ясна увидела, как из внешних уголков его век покатились прозрачные капли. Наемник больше ни слова не мог произнести, опустил голову, спрятав у нее на плече.