Книга Госпожа рабыня, страница 85 – Анна Осокина

И если бы Ясна могла останавливать время, она замерла бы в этом моменте. В такой не страшно умереть, если знаешь, за что это делаешь. Если знаешь, ради кого. Но было кое-что гораздо более ценное: она знала, ради кого хочет ЖИТЬ. Ради кого хочет сбежать из этого дома, от этого зеленоглазого демона. Освободиться. И начать все заново. С чистого листа.

* * *

На людях Ясна старалась лишний раз не смотреть в сторону Варгрофа. Но, даже видя его ухмылку, она прекрасно понимала, что это всего лишь маска. Защита, чтобы никто не смог догадаться, что на самом деле у него на сердце, что он чувствует и о чем думает.

Титум как будто пока успокоился. Вел себя подозрительно тихо. Работал в своей мастерской дома, то и дело отлучаясь в город. Но о Ясне словно и не вспоминал, чему она была несказанно рада. Она вытерпела бы любую порку, зная, что это все скоро закончится, имея надежду на будущее. Но все же будет лучше, если она убежит, больше никогда не ощутив на своей коже «ласки» плети.

Солнце клонилось к горизонту, когда Ясна легла в кровать. Дома она подолгу могла любоваться закатами. Здесь же темнело гораздо быстрее. Казалось, дневное светило просто в какой-то момент соскальзывало с неба под землю до утра. Варгроф не решался больше звать ее к себе, опасаясь привлекать ненужное внимание хозяина, поэтому она могла лишь вспоминать его руки на своем теле и мечтать о том, что это все повторится. Скоро, нужно лишь немного потерпеть! Она будет принадлежать этому мужчине, но только когда станет свободной. Только когда над ней не будет топором висеть осознание того, что она не распоряжается своей судьбой.

Когда за окном окончательно стемнело, Ясна услышала, как дверь в их каморку отворилась, и туда вошли Эрмина и Йанетта. Они о чем-то шушукались. Ясна прислушалась, пошевелившись. Невольницы, увидев, что их подруга по несчастью не спит, принялись говорить громче. Они глупо хихикали. Нечасто можно было увидеть на их лицах радость.

Ясна внимательно посмотрела на обеих, Эрмина принесла с собой масляный светильник, который отбрасывал на лица женщин причудливые тени и блики.

— Вы чего? — тоже улыбнулась Ясна.

Хотя она и пыталась не выдавать того, что внутреннее состояние ее поменялось, что теперь она воодушевлена, иногда радость вырывалась наружу. Вот и сейчас она смотрела на рабынь и не могла скрыть улыбку, заразившись от них.

Те сели на ее кровать по обе стороны.

— Видели, как Варгроф из купальни выходил, — многозначительно протянула Эрмина.

— В одном полотенце, — добавила Йанетта и вздохнула. А потом посмотрела на Ясну и заговорческим тоном прошептала: — Ну, какой он?

— О чем ты? — не поняла Ясна.

— Лассел противный и грубый, вечно распускал руки, — сморщилась Йанетта. — А если бы Варгроф захотел меня, я против ничего не имела бы, — хохотнула она.

Это больно резануло по сердцу Ясны. Чтобы скрыть эмоции, она опустила глаза.

— Ты же была с ним! — уверенным тоном заметила Эрмина. — Так какой он? Грубый или нежный? У него такая улыбка, что, думаю, плохим он быть не может.

Ясна подхватилась с кровати.

— Эй, Ясна! Ты куда?

— В отхожее место, — соврала она. На самом деле ей просто нужно было глотнуть свежий воздух. Ей категорически не нравилось, что Варгрофа обсуждают в таком ключе. Было в этом что-то грязное и неправильное. А хуже всего то, что эти женщины говорили о нем так, как будто он сам какой-то товар на рынке, которым можно попользоваться. Неужели они ничего не понимают?