Книга Госпожа рабыня, страница 83 – Анна Осокина

— Он убил ее, да?

Только судорожные кивки головы.

— Мне было шесть, — прошептал он, впиваясь в ее плечи пальцами так, что должны остаться синяки, но Ясна почти не ощущала физической боли, потому что ее переполняла душевная — за маленького мальчика, который раскрывал ей сердце.

— Я видел, я все видел, Ясна, но ничего не мог поделать, потому что был слишком мал! — он говорил глухо, пряча лицо в ее волосы, которые как-то незаметно распустились, она где-то потеряла заколку.

— А что потом? Ты сбежал от него?

Варгроф долго молчал. Она думала, что он не ответит.

— Нет, я даже не думал о такой возможности. Отец воспитал меня. Он и пальцем ни разу меня не тронул. А после смерти мамы как будто раскаивался в содеянном. Но я так и не смог его простить.

— Он уже умер? — догадалась рабыня.

— Да, его унесла черная лихорадка за несколько лет до моей женитьбы.

— Он… Ясна, о боги, он убил ее у меня на глазах! Я помню, как она с криком бежала от него, как споткнулась на лестнице и просто рухнула вниз. Отец только глянул на нее со второго этажа, махнул рукой и даже не подошел. Он спокойно лег спать! Я всю ночь просидел с ней, держал за руку и умолял подняться. А когда отец проспался, даже не вспомнил, что произошло. Он звал ее, тряс, но оказалось уже слишком поздно.

Они долго молчали. Девица, тихонько всхлипывая, гладила воина по волосам, даже не пытаясь ничего сказать. Что в этой ситуации можно сообщить такое, что утешит его? Мама не вернется, что бы она ни пообещала. Поэтому нечего и пытаться.

Теперь ей стали понятны его поступки. Чего же стоило ему держаться, чтобы не выдать себя, когда Титум поднимал на нее руку? Бедный мальчик, бедный Варгроф…

— Я пошел в наемники, чтобы заглушить боль, и уход жены был только каплей в море того, о чем я сожалел.

Он наконец поднял глаза и посмотрел на нее. Взял ее кисть, поцеловал каждый палец и приложил к сердцу.

— Вот здесь, — он положил свою ладонь поверх ее. — Вот здесь, чувствуешь? Здесь была огромная дыра. И я не думал, что она когда-нибудь заживет. А ты что-то сделала со мной, не знаю, как тебе это удалось… Но эта страшная пустота исчезла.

Ясна прикусила губу так, что почувствовала, как капля крови поползла по подбородку.

— Я отказалась идти с тобой, — она замотала головой, чувствуя, как начинает задыхаться. — Я отказалась от тебя тогда! Я… Варгроф, прости! Если бы я только обо всем знала!..

— Не нужно, — он провел большим пальцем, убирая с подбородка каплю. И Ясна не поняла, говорил ли он о губе или о ситуации в целом. — Не нужно, Ясна. Я знал, что ты не отказалась бы от меня о собственной воле. Я все понимал. Разузнал о бедственном положении твоего отца. Думал, как помочь ему, чтобы тебе не пришлось жертвовать собой, поэтому задержался на несколько дней в вашем городе. А потом этот налет… Я пробивался к твоему дому с боем. Но оказалось поздно… Вас с матерью уже увезли.

— Ты был у меня дома уже после?..

— Да, — кивнул он.

— Моя мать тоже… в рабстве? — Ясна почувствовала, как в глазах темнеет.

Она догадывалась, но не знала наверняка. И это известие ударило ее обухом по голове.

— Мы найдем ее, Ясна, — Варгроф сильно сжал ее руку. — Но сначала нужно освободить тебя.

— Как?

Он расправил плечи и глубоко вдохнул, как будто тем самым сбрасывал с себя все воспоминания, которые захватили его только что. А потом поднялся вместе с девицей из кресла, не отпуская ее. Она услышала плеск воды и поняла, что все это время он так и сидел, опустив ноги в таз. Аккуратно ступая, чтобы не поскользнуться, он отнес ее на узкую кровать, положил и лег рядом.