Книга Хозяйка своей судьбы, страница 101 – Виктория Богачева

Конечно, принять настоящую ванну было невероятной роскошью, но втроём мы притащили с кухни достаточно кипятка, чтобы можно было умыться и ополоснуться. В комнате был даже сделан специальный вывод под грязную воду: проходя по жёлобу внутри стены, она выплёскивалась прямо в ров, окружавший замок.

Хорошо, что не на головы зазевавшимся жителям.

Несмотря на кипяток, умываться было довольно холодно, потому что замок толком не топился. Для его высоких сводов и просторных комнат требовалось слишком много дров, а я приказала беречь всё, что можно, как только узнала о сгоревших припасах. Наверное, на время зимы будет лучше всем поселиться в нескольких помещениях, чтобы было легче обогревать.

Но так далеко в будущее я заглядывать боялась. Оставив Беатрис хозяйничать, а Агнессу надзирать за тем, как перебирались уцелевшие припасы, я вышла из спальни вместе с ней и отправилась к барону Стэнли.

Мы не виделись со вчерашнего дня, когда он очнулся, а его оруженосец прилюдно поблагодарил меня за его спасение.

И я до сих пор сомневалась, не сделал ли он своим порывом хуже, ведь теперь я ощущала себя так, словно носила на спине мишень.

Барон Стэнли обедал. Эдрик — так звали оруженосца — притащил в келью несколько грубо сколоченных табуретов и разместил на них миски с наваристой похлёбкой и серый, кислый хлеб.

За похлёбку всерьёз пришлось сражаться с кухаркой Мартой: она справедливо считала подобное расточительством скудных припасов, а я была уверена, что на жидком клейстере, который ели мы все, мужчины — не только барон! — не выздоровеют и сил не наберутся. Пришлось вспомнить, что я в замке хозяйка, и прикрикнуть на Марту.

Удивительно, но она сразу же вспомнила, что говорит с «м'леди», и пререкаться перестала.

Привалившись спиной к холодной стене и одетый в одну лишь нательную, тонкую рубаху, барон Стэнли сидел и неловкими движениями пытался поднести ложку ко рту. Ни сидеть, ни простужаться ему было нельзя, а по замку гуляли сквозняки, и каменные стены казались ледяными.

Едва я вошла, глаза мужчины — ясные, холодные, внимательные — сразу поднялись на меня.

— Леди Элеонор, — голос его прозвучал хрипло, но спокойно.

Он дёрнулся, словно в самом деле собирался встать, а вот его темноволосый оруженосец слетел с табурета, на котором сидел, за считаные секунды, и поклонился. Смотрел на меня Эдрик даже с ещё большим благоговением, чем накануне.

— Оставь-ка нас, — велел ему барон Стэнли, и тот торопливо покинул келью. — Он рассказал мне, как оскорбил вас... в чём обвинил... про ведьму... я должен извиниться.

Он говорил, делая долгие паузы, чтобы набраться сил и вдохнуть воздуха.

— Вы меня не оскорбляли.

— Он мой оруженосец... я держу ответ, если он что-то натворил...

Невольно я проследила взглядом, как выступившая от напряжения на виске капля пота прочертили почти невидимую дорожку по лицу борона, обогнула скулу и сорвалась вниз, исчезнув в рубахе.

— Хорошо. Я принимаю ваши извинения — и ваши, и Эдрика. И не держу ни на кого обиду. Но с условием: пообещайте, что не станете наказывать мальчика, ему уже досталось.

— Мало... — коротко сказал барон, но кивнул, наткнувшись на мой взгляд. — Я обещаю.

Он тяжело сглотнул, кадык болезненно дёрнулся, и я заметила, как дрогнула жилка на его шее. Казалось, само движение далось ему с усилием, будто горло сжали железные пальцы. Лоб покрылся испариной, тёмные волосы прилипли к вискам.