Книга Хозяйка своей судьбы, страница 103 – Виктория Богачева

Я не удивилась, обнаружив, что покои Роберта обставлены во стократ скромнее покоев его матушки. Здесь не чувствовалась роскошь, и стены не украшали ковры, балдахин над кроватью зиял дырами размеров с кулак и нависал над нею неаккуратной бахромой. Серебряной посуды также не наблюдалось. Ради себя любимой леди Маргарет обделила даже родного сына, что уж говорить о пасынке и его жене...

Драгоценное время я потратила на осмотр всего замка и составление описей не из-за сиюминутной блажи. Я кое-что придумала и готовилась воплотить это в жизнь.

На третий день я вновь навестила барона Стэнли. Я не заходила к нему все прошедшие дни и справлялась о его здоровье у Томаса и лекаря Хью, чьи методы врачевания находились под моим неустанным контролем. Запрет пускать кровь я распространила на всех раненых и велела проваривать в кипятке повязки перед каждым новым использованием. На меня косились и шептались о впустую потраченных дровах, но я не обращала внимания. Лучше пустить на щепки гардероб, чем столкнуть с эпидемией.

Барона Стэнли я не навещала сознательно, пусть это и отзывалось в сердце глухой болью. Потому что безопаснее и проще для меня было не привязываться. И — что важнее — не показывать свою привязанность, не позволять кому-то о ней догадаться.

Я покривлю душой, если скажу, что меня не тянуло в его келью.

Тянуло. Очень.

Я забила себе голову делами и заняла руки, чтобы вечерами падать в постель от усталости и ни о чём не думать.

Я прекрасно помнила, как злилась на него, как считала себя обманутой — до сих пор, впрочем, считала, но его ранение изменило всё. Оно познакомило меня с одиночеством и тоской, которых я совсем не ожидала. Оно дало понять мне, что неласковый мужчина, относившийся ко мне с холодной насторожённостью и долгое время считавший обузой, пророс вглубь меня гораздо сильнее, чем хотелось бы.

Сильнее, чем я могла себе позволить.

Довольно печальное и жалкое откровение.

Перед тем как подойти к порогу кельи, я сделала глубокий вдох, успокаивая сердцебиение. Барон Стэнли был не один, он принимал своих рыцарей, и я отметила, что среди них отсутствовали маркиз и виконт.

Со дня, как мужчина пришёл в себя, они оба затаились, даже меня почти перестали преследовать. Однако попыток пробираться в кастеляны замка Вильям Ретфорд не оставил и досаждал мне во время утренних трапез.

— Леди Элеонор? — рыцари повернулись на шум моих шагов и все как один замолчали, и я почувствовала себя не в своей тарелке.

— Прошу прощения, не хотела вам мешать. Я зайду позже, — мои слова больше походили на бегство, и я удивилась, когда услышала, как барон сказал.

— Мы уже заканчивали, миледи. Останьтесь. Господа, жду вас перед ужином.

Нестройный хор голосов раздался в ответ, и трое рыцарей покинули тесную келью, и каждый, каждый не преминул на меня посмотреть.

Я же украдкой разглядывала барона. Томас и лекарь Хью не обманывали: лорд Стэнли поправлялся быстро. Он по-прежнему не вставал с постели, но лицо приобрела нормальный цвет, исчез землисто-серый, мертвенный оттенок, и почти отступила ночная лихорадка. Главное, что удалось избежать заражения крови, и его привыкший к увечьям организм справлялся и с новыми ранами.

— Как ваше самочувствие?

Я прошла в келью и присела на грубый табурет у его постели, и барон бросил на меня взгляд — быстрый, но слишком внимательный, чтобы я не заметила. На мне было одно из платьев, оставшихся от леди Маргарет: простое, тёмное, но с тонкой отделкой по лифу. Чуть отросшие рыжие волосы я подвязала тёмно-синей бархатной лентой, чтобы не падали на лицо.