Книга Хозяйка своей судьбы, страница 17 – Виктория Богачева

— Я не сказал ничего оскорбительного, милорд, — возразил пожилой мужчина. — Его светлость никогда бы не позволил, чтобы его единственная дочь с малолетства воспитывалась не в наследных землях.

— У леди Элеонор больше нет наследных земель, — фыркнул Роберт. — Приданое давно вошло в состав маркизата. Следующим носителем титула барона Стортон станет мой старший сын.

— Лишь потому, что вы до сих пор не обзавелись графством*, — сир Патрик сверкнул глазами.

Я сидела между ними, зажатая, как между двух скал во время шторма, и поспешила встать, потому что чувствовала себя загнанной в угол. С тревогой я посмотрела на старого кастеляна. Быть может, он лишился привычного места и теплого, сытого будущего, но ведь за столь дерзкие речи он мог лишиться и жизни. У Роберта от гнева ноздри расширились уже так, что в них поместилась бы мелкая монета. Сжав кулаки, он шагнул к старому рыцарю и занес руку для удара.

Я отпрянула невольно и зажмурилась, но вместо шлепка услышала лишь глухой звук. Когда я вновь посмотрела на них, то сир Патрик крепко сжимал запястье Роберта, так и не позволив себя ударить.

— Ты лишился рассудка, старик?! — угрожающе прошипел маркиз. — Ты говоришь со своим лордом! За твои грязные слова я велю заковать тебя, и ты сгниешь в клетке.

— Вы не можете, Ваша светлость, — сир Патрик хмыкнул. — Моя вассальная клятва принадлежала покойному барону Стортон, а затем — его единственной наследнице, леди Элеонор. Когда вашей волей вы лишили меня места кастеляна, перестала действовать и клятва.

Затаив дыхание, я слушала сира Патрика, на ходу пытаясь вникнуть в хитросплетения титулов, вассальных клятв и прочих мелочей, вокруг которых строилась пока моя жизнь.

Судя по побагровевшему лицу Роберта, старый рыцарь говорил правду.

— Мне не нужна твоя вассальная клятва, чтобы обвинить в оскорблении моего достоинства, — выплюнул, наконец, новый маркиз Равенхолл. — И чтобы выкинуть на все четыре стороны прямо сейчас.

— Я исполняю свой последний долг перед наследницей баронства, — квадратным подбородком сир Патрик указал на меня.

— Наследник баронства — мой первый сын. Монахини отрекаются от всего мирского, наследницей леди Элеонор пробудет недолго, — выплюнул Роберт, окинул нас обоих ненавидящим взглядом и, круто развернувшись, зашагал прочь.

Сир Патрик еще долго не садился, буравил спину ушедшего маркиза и то сжимал, то разжимал кулаки.

Наследница баронства, значит.

И монахини отрекаются от всего мирского. От титулов, например. От родовых земель, я уже не вспоминаю драгоценности, платья, замки, если таковые имеются.

План леди Маргарет был прост и топорен, но пока шел как по маслу. Интересно, почему она просто не выдала Элеонор замуж на Роберта после смерти первого мужа? Подыскала родному сыну более лакомый кусочек? А с помехой в виде сироты-невестки решила расправиться другим образом? И тем самым сохранить приданое Элеонор в семье, а еще получить что-нибудь от брака нового маркиза?..

Немного даже голова заболела, пока я гоняла по кругу эти мысли.

— Простите меня, миледи, — сир Патрик, наконец, уселся рядом со мной. — Это было недостойно.

— Ничего страшного, — искренне завела я его.

Может, и недостойно, но очень, очень информативно.

Только вот что мне теперь со всем этим делать?..