Книга Хозяйка своей судьбы, страница 18 – Виктория Богачева

Заканчивали ужин мы в молчании. Я запила похлебку отваром каких-то трав: сухие стебли залили кипятком, вот и весь чай, и сир Патрик проводил меня обратно к повозке. Он помог забраться внутрь, подав ладонь, и я решилась.

Крепче обхватив его за руку, подвинулась к нему вплотную и жарко шепнула.

— Сир Патрик, умоляю вас, помогите мне. Помогите мне сбежать!

И мужчина отшатнулся, резко вырвав запястье из слабой хватки пальцев Элеонор.

— Что вы такое говорите, моя леди? — прошептал он с ужасом, словно я предложила поменять местами небеса и землю, не меньше.

— Меня везут в обитель против воли, — сказала я, пытаясь посмотреть ему в глаза, но он прятал взгляд. — Леди Маргарет желает завладеть приданым, землями покойного отца и потому избавляется от меня.

Сир Патрик моргнул и промолчал, поэтому я продолжила говорить.

— Вы сказали, что служите мне и исполняете свой последний долг перед наследницей баронства, — пришлось напомнить о недавних словах.

— Это так, моя леди, — напряженной, одеревеневшей шеей с трудом кивнул он.

— Так вы поможете мне? — поторопила я, потому что вскоре на нас непременно начнут поглядывать.

— Я не могу, моя леди, — и этот здоровый, сильный рыцарь беспомощно развел руками, как мальчишка.

— Но почему?!

— Кто же о вас теперь позаботится, леди Элеонор? Вы овдовели, лишились поддержки и защиты мужа.

— Он меня бил.

— Мужчине полагается наставлять и вразумлять женщину в минуту слабости, — наставительно произнес сир Патрик, и мне захотелось выцарапать ему глаза. — Со смертью покойного маркиза Равенхолл у вас больше нет ни опоры, ни мужчины, который распоряжался бы вами.

Я прикусила язык, потому что больше всего на свете мне хотелось воскликнуть: «И слава богу!».

Я сама могу распоряжаться и собой, и своей судьбой.

Но за подобные слова, пожалуй, мне грозило бы нечто похуже обители. Сразу на костер или как они казнят женщин, которые хоть немного отличались?..

Потому я сглотнула все восклицания, что рвались из груди, все жалобы на несправедливость и все увещевания, и опустила взгляд.

Сир Патрик счел это за смирение, и его голос смягчился. Он продолжил увещевать.

— У вас не осталось ни мужа, ни отца, ни брата. Его светлость маркиз — ближайший ваш родственник. Грешно противиться судьбе, моя леди. В обители вы найдете приют и успокоение, будете молиться за наши грешные души... Вам некуда бежать. Ваши земли уже не принадлежат вам.

И это говорил человек, который несколько минут назад огрызался и дерзил Роберту! Заявлял о несправедливой судьбе, постигшей Элеонор, и о том, что ее отец, которому сир Патрик был предан, никогда бы подобного не допустил.

А теперь не желал помочь единственной дочери и наследнице своего сюзерена!

— Благодарю вас, сир Патрик, — проскрежетала я, с трудом выталкивая слова, что застревали в горле — настолько все во мне противилось тому, что я говорила. — За вразумление и наставление. И прошу прощения за минуту слабости.

Старый рыцарь не торопился уходить. Но теперь, наконец, решился поднять на меня взгляд и еще несколько минут пристально всматривался в глаза, словно желал удостовериться, что временное помутнение действительно отступило. Что я не обезумела настолько, чтобы решиться жить без «поддержки и опоры» мужчины.