Книга Королева северных земель, страница 24 – Виктория Богачева

Только вот она по-прежнему не знала, какую цену заплатит за наказание, которое не случилось, и потому с недовольным нетерпением ждала прихода конунга.

И утром четвёртого дня услышала снаружи знакомые шаги.

Сигрид поднялась с сена и попятилась к стене. Она смотрела на вошедшего конунга настороженным волчонком, будто в любую минуту готова кинуться и укусить руку, что к ней протянется. Рагнар, шагнувший внутрь, казался слишком большим для этой тесной лачуги: его макушка почти задела притолоку.

Он остановился посреди хижины, упёр кулаки в бока. На нём была простая шерстяная рубаха с широким воротом и тёмный плащ, пахнущий морской солью и дымом костра. Он смотрел на Сигрид спокойно, слишком спокойно, и это тревожило сильнее крика. Позади него шагал недовольный Хакон. Стоило ему увидеть рыжую воительницу, и его лицо скривилось, словно он отведал кислого молока.

— Отчего твой брат так жаждет твоей смерти? — спросил Рагнар негромко.

Сигрид прикусила язык и взглянула на конунга исподлобья. Нынче тот казался таким спокойным. Словно дал себе зарок во что бы то ни стало добиться от неё ответа, а потому запасся терпением.

Её упрямое молчание разозлило Хакона — тот выругался сквозь зубы, но Рагнар только прищурился, будто ждал чего-то.

— Откуда ты узнала, что в том фьорде будут мои драккары? — он не отводил от неё пристального взгляда, и Сигрид с досадой почувствовала, что ему не нужны были её ответы.

О многом он догадался сам, потому и велел якобы выпороть её, чтобы Фроди услышал, а потом отправил Хакона, чтобы её не наказали.

Она фыркнула, упрямо сжав губы.

— Это Фроди приказал? — Рагнар сделал шаг ближе. — Затаил зло потому, что за него не отдали мою сестру Рангхильд?

Об этом унижении братца она тоже слышала. Все их поселение слышало, и кто-то даже смеялся. Фроди позарился на дочь и сестру конунгов, чего же он ожидал?..

С тоской Сигрид вспомнила о собственных сёстрах и матери. У них не осталось никого, кто бы их защитил, кроме неё, а нынче она ни на что не годна.

Она чувствовала на лице взгляд Рагнара и почти ненавидела его за спокойствие и негромкий, давящий голос. Лучше бы он кричал и бесился, как Хакон, что стоял позади конунга и исходил гневом. Молчание Сигрид его злило, и он кипел, как котёл над костром. А Рагнар стоял, будто выточенный из скалы: неподвижный, суровый, с глазами, что смотрели прямо в душу.

Она вновь ничего не ответила и услышала хмыканье.

— Нынче ты и на четверть не так дерзка на язык и храбра, как была в том фьорде.

Морской Волк хотел раззадорить её. Сигрид понадобилась вся воля, чтобы проглотить слова, что рвались с языка. Она подняла голову: Рагнар смотрел на неё в упор и усмехался. Только глаза не смеялись. В них теплилось что-то такое, чему Сигрид не могла подобрать названия. Его Взгляд опасно тлел, как горячие угли, которым достаточно одного дуновения ветерка, чтобы пламя разгорелось с прежней силой.

Не напрасно про Морского Волка говорили, что он слишком горяч для сурового севера. Это из-за его матери, которая была дроттнинг (княжной) русов, и которую его отец привёз в Вестфольд много зим назад. Именно от неё сыну досталась горячая кровь и сумасбродство.

— Фроди обманул тебя. Предал. Заманил в ловушку. И сделал моей рабыней, — Рагнар тяжело ронял слова, и каждое било Сигрид хлеще любой плети. — И ты по-прежнему не желаешь говорить со мной?