Книга Королева северных земель, страница 44 – Виктория Богачева

Хлынула кровь, опьянившая зверя ещё сильнее. Сигрид вскрикнула и рухнула там, где стояла, из последних сил перекатившись, чтобы уйти от второго замаха.

Стоя на коленях, Рагнар метнул топор, и тот угодил медведю пониже шеи. Страшно взревев, хищник повернулся и пошёл на него. Тяжёлый, стремительный, с бешеным огнём в глазах.

Подобрав палку, конунг с трудом поднялся и ударил в оставленную копьём рану, но это не остановило зверя. Ответный замах вновь едва не сшиб Рагнара с ног, но он успел упасть ничком на землю и быстро пополз к Сигрид. Где-то там в снегу валялся нож.

Медведь громко зарычал, и его пасть раскрылась, обнажив жёлтые клыки.

Но конунг успел к ножу первым. Он подхватил его и поднялся, встал между зверем и Сигрид. Они кружили друг против друга: хищник и человек. Улучив момент, Рагнар ударил под брюхо. Лезвие вошло в плоть по рукоять. Медведь взревел так, что задрожал воздух. Он встал на задние лапы и обрушился на конунга всем телом. Тот рухнул в снег, его придавила огромная туша. Зверь ревел прямо над ним, когти тянулись к глазам.

Рагнар ударял ножом снова и снова. Тёплая кровь брызнула на лицо, но он продолжал бить, пока медведь не затрясся в судорогах и не издал последний рык, навечно замолчав. Тогда конунг выкатился из-под него и, пошатываясь, поднялся. Руки дрожали, грудь ходила ходуном, каждая мышца ныли от напряжения. Он стоял над поверженным зверем, залитый кровью, сжимал нож и смотрел на неподвижную тушу, всё ещё не веря, что она не поднимется снова.

Сквозь пелену усталости до него донёсся стон Сигрид. Она лежала на снегу, привалившись спиной к дереву, и держала на груди руку, а всё вокруг было залито её кровью.

Рагнар пошёл к ней, почти не чувствуя ног, и упал на колени рядом. Сигрид смотрела на него широко распахнутыми глазами. Отведя её руку, он увидел, что когти продрали насквозь и куртку, и рубаху, и оставили на груди глубокие рваные полосы. Её белоснежная, мягкая кожа ослепила конунга, и у него перехватило дыхание. И Рагнар застыл: перед ним лежала не только раненная воительница, но женщина. Грудь её неровно вздымалась, и на миг он забыл обо всём: о боли, о медведе, о проклятом камнепаде. Он смотрел, и в глазах его полыхнуло желание, дикое и жгучее, сродни тому, что он испытывал в бою.

В следующий миг конунг резко втянул в себя воздух, будто спохватился, и отвёл взгляд. Он стащил с воительницы то, что осталось от куртки, и задрал её рубаху. Сигрид даже не сопротивлялась, только смотрела на него горячим, как угли, взглядом и слабо стонала.

Потянувшись к небольшому мешку, который он всегда носил на поясе, Рагнар вытащил из него жгут из чистых повязок. Размотав, он сел на снег сам и подтянул Сигрид на себя, спиной прислонив в груди, и принялся туго перевязывать страшные следы медвежьих когтей.

Воительница мелко-мелко тряслась в его руках, и он чувствовал на ладонях её тёплую кровь. Закончив, Рагнар натянул на Сигрид остатки рубахи и куртки и, подумав, скинул свою и укутал её в неё, словно в кокон.

— Конунг... — позвала она, когда он встал и отступил на шаг.

Он посмотрел на неё: бледная до синевы, белее снега, на котором лежала, Сигрид смотрела ему прямо в глаза, а казалось, что в душу.

— Я... умру... — прохрипела она, и из уголка губ стекла тонкая струйка крови.