Книга Королева северных земель, страница 46 – Виктория Богачева

В недоумении она вновь посмотрела на женщину. В голове всё путалось, она помнила камнепад и страшную схватку с обезумившим медведем. И жгучую боль в груди. Ей казалось, зверь раздробил ей все кости. Невольно она дёрнула рукой и положила её на рёбра.

— Шрамы останутся, — проследив за её жестом, сказала женщина. — Но детей кормить не помешают.

Она вновь смочила губы Сигрид влажной тряпицей.

— Ты крепкая девочка, — прибавила, окинув её озабоченным взглядом. — Долго боролась и победила.

Наверное, женщина совсем ничего о ней не знала. Иначе бы так не говорила. Она — рабыня конунга Рагнара, отданная ему своим же братом, которого отец назначил вождём, решив, что она — Сигрид — была недостойна...

Она вздрогнула, когда почувствовала, как горячая капля скатилась из уголка глаза и утонула в волосах на висках. Затем ещё и ещё...

Заметив, женщина ничего не сказала. Накрыла её ледяные пальцы своей тёплой, мягкой и одновременно сильной ладонью и отвернулась. Когда, откинув занавесь, внутрь вошёл Рагнар, она не поднялась, Сигрид подумала, что та должна приходиться ему родственницей. Или великой лекаркой, но кто бы стал звать такую ради рабыни?..

Конунг сперва поцеловал женщину в макушку, а затем остановился в ногах Сигрид, чтобы она могла его видеть. У него был такой взгляд...

Он спас ей жизнь. Постепенно обрывочные воспоминания складывались в единую картину. Рагнар швырнул в медведя топор, когда тот уже склонился над упавшей воительницей, намереваясь вгрызться в шею. Зверь бросился на него, и он одолел его, и лишь потому Сигрид выжила.

«Не ошибись на этот раз, воительница», — сказал ей Один.

Вот бы ещё знать, в чём она ошиблась...

— Здравствуй, Сигрид.

— Здравствуй... конунг... — прохрипела она, гадая, остались ли на её висках влажные дорожки от слёз, или Рагнар не увидит этот позор?..

Три недели она провалялась без сознания. Кто вытащил её из леса?..

Она подозревала, что этот человек, хмурясь, стоял нынче перед ней.

— Матушка, — обратился Рагнар к женщине, которая сидела подле неё, и до Сигрид, наконец, дошло, кем она была.

Княжной русов Ярлфрид! (Яромира) Которую конунг Харальд привёз на север из далёкой Гардарики (Русь).

Рагнар заговорил с ней на чужом, певучем языке. Сигрид не понимала слов, но слышала в их голосах спор: мать на что-то уговаривала, сын отвечал глухо, сдержанно. Наконец, Ярлфрид нехотя поднялась, провела рукой по волосам и, бросив последний взгляд на Сигрид, вышла.

В Длинном доме остались только они двое.

Рагнар молчал, и от его взгляда Сигрид стало не по себе. Она попыталась приподняться, чтобы не лежать перед ним, как беспомощная, но боль в груди сбила дыхание и опрокинула обратно. На лбу выступила испарина. Она стиснула зубы, чтобы не застонать.

— Почему ты не залезла на дерево, когда я сказал тебе? — спросил конунг.

— А ты бы сказал так своему ярлу? — Сигрид нашла в себе силы возразить.

Рагнар недобро прищурил глаза.

— Нет, — ответил он, — но ты уступаешь в крепости и силе любому из них. Медведь едва не задрал тебя.

— Пусть бы тогда задрал! — резко отозвалась Сигрид. — Я не просила себя спасать!

Уязвлённое самолюбие требовало возмездия, гордость не позволила промолчать, и потому Сигрид огрызнулась. Конунг посчитал её слабой, а она не была слабой и уже доказала это, когда сражалась против его воинов в том фьорде. Тогда-то никто из них помыслить не мог, чтобы относиться к ней как к немощной девке!