Книга Рябиновая кровь, страница 120 – Марина Адлер

Когда спустился вниз, княжна уже мило беседовала с домовым, а тот еще милее ей отвечал, разливая горячий травяной чай по чашам.

— Ну что, Ягда, приняла решение? — сам начал Домник, бросив на меня хитрый взгляд.

Сам сегодня не решился спросить, но друг, как всегда, знал в чем острая надобность есть. Я подошел и сел прямо напротив Ягды за стол. С привычным весельем дополнил слова Домника, скрывая нервозность за весельем:

— Став моей супругой, Ягда, будешь должна дожидаться меня в тереме с начала осени и по самый первый день весны.

— Про дни не забудь упомянуть! — рявкнул домовой, толкая меня локтем в бок.

— И днями целыми будешь одна, Ягда. Я лишь по ночам могу свободно, без страдания являться. Ты же будешь привязана к этому месту. Не отпущу более никуда.

— Совсем никуда? — Голос девушки дрогнул.

— Совсем, — твердо ответил я.

— Зато я всегда буду с тобой в тереме! — задорно подскочил на лавке Домник. Но это совсем не уняло тоски княжны. Глаза ее увлажнились, рука легла на грудь.

— Я же говорил тебе, ягодка. Станешь моей — навсегда останешься в Великих Топях. Никуда от себя не отпущу…

— Помню.

Дурное предчувствие ударило по душе словно хлыст, когда княжна ответила, при этом боясь поднять глаза. Домник с досадой поджал губы.

— Не могу принять решение сейчас, хоть и желаю этого горячо, всем сердцем. Никакие трудности меня не остановили бы. — Бросила она на меня осторожный взгляд. — Но в беде оказалась моя семья. Должна буду зимой на съезд князей явиться. Помочь родным…

— Слыхал я уж о том, Ягда, можешь не рассказывать.

Девушка посмотрела с надежной, глаза ее заблестели от радости.

— Тогда должен понять меня, Яромир! Уверена, разлука не повлияет на наши чувства!

Домник помрачнел, когда заметил, как я напрягся, замер. Прижал все тонкие усы к телу и даже хвостом себя оплел, делаясь мельче. Ягда тоже тут же угасла, как заметила мой серьезный вид.

— Ты что собираешься делать, княжна? О чувствах говоришь, а сама с мужем остаешься на долгие месяцы? А вдруг он, помогая тебе, долг спросит? Не сможешь ведь отказать. Спасителю своей родины, затем семьи.

— А что же ты мне предлагаешь, Яромир? Остаться с тобой и родных схоронить, ведь ты не пожелаешь отпустить! Не дашь их спасти! — встала она, а в глазах любимой плескалось презрение, ненависть, отчаяние, терзая мою душу уже сейчас, еще в самом начале этого мерзкого разговора.

— Не пожелаю! Не отпущу! — поднялся я с места вслед за княжной. — Ведь жить колдун не даст, если прознает о том, кого выбрала! Знаю это точно! Ты под защитой в этих местах, глупая…

— Не забывай с кем говоришь! — тут же приняла строгий вид княжна из-за моего пренебрежительного обращения к ней.

— Княгиня. Прошу прощения, — поклонился я наиграно. — Как же мог забыть? Ведь муж твой князь, которого проклятым колдуном кличут, боятся. А ты его добрым человеком называешь, не желаешь уходить! Признайся, Ягда, не желаешь и его покидать?

Зеленые колдовские узоры в ту же секунду рассыпались по полу и стенам, сковали в деве даже намерение лгать. Домник вскрикнул и бросился в угол.

— Не желаю, — произнесла она против воли и прижала руку к губам, ужасаясь сама своим словам.

Домник прижал лапки к лицу, когда увидел, что разговор в настоящую ссору перешел. Что есть слова, которые уж не вернешь, а есть действия, которыми я сам все до тла разрушаю. Я сомкнул руку в кулак, и узоры погасли. Ягда с ужасом смотрела на меня широко распахнутыми глазами, не веря в то, что сказала, в то, что принудить ее посмел к правде.