Книга Рябиновая кровь, страница 121 – Марина Адлер

— Я… Я не могу бросить их всех в беде, — тихо подвела она итог. — Ни князя, ни родных. Как же ты меня не можешь понять?

-тогда уходи и не возвращайся. Никогда!

Слезы покатились по щекам девушки. Хрустальные, блестящие. Внутри все сжалось от желания обнять княжну. Но я не стал. Девушка медленно попятилась словно от удара и бросилась к выходу, Домник поспешил за ней, цепляясь за ноги, за одежду Ягды. Завыл так, что сердце и вовсе готово было разорваться.

— Не уходи, княжна! Не бросай! — продолжил он удерживать ее на улице. А я, и не понял, как подошел к окну, как до боли в суставах сжал кулаки, желая побежать и тоже просить остаться любимую. Сжать ее в руках и никуда не пускать.

В груди вновь удар. Боль пронзила грудь, разливаясь огнем по телу. Я прижал ладонь к груди, не веря, что даже мертвое сердце дрогнуло. Поднял глаза к окну и заметил, что Ягда приподняла Домника, обняла крепко, задыхаясь от рыданий, а после поставила на крыльцо и побежала прочь так быстро, что вскоре ее силуэт и вовсе растворился в ночи. Стал ходить из стороны в сторону, чтобы унять едкое желание догнать ее. Дверь скрипнула, и я увидел, что друг посмотрел на меня с бессилием от горя. Глаза его искрились от слез, а по черной шерсти катывались блестящие капельки.

— Что же ты наделал, Яромир? Не простит же! Не вернется…

Я выскочил на крыльцо, поддаваясь панике от слов друга, но вовремя себя остановил. Сел на ступенях и схватился за голову. Ягды уж и рядом не было. Мог ее догнать на тропе, но не стал. Домник тихо сел рядом и погладил по плечу.

— План твой коварен, Яромир… Даже мне больно стало… Хоть и знаю истину.

— Не я коварен, друг. А игры чернобога. Самому не по нраву обижать ее. Но будь уверен. Ягда любит. А если любит, то простит. — Я смотрел в ночь, в лес, которому приказал беречь путь любимой, а сам лишь думал о том, какой долгой и болезненной станет разлука.

Сунул руку в карман и вручил другу ключ от терема.

— Береги мой дом. А я, пожалуй, раньше отправлюсь на покой, чтобы сил набраться побольше.

Домник вздохнул и сжал в лапке резной ключ.

— Иди, Яромир. Позабочусь о тереме, за Ягдой присмотрю. А силы тебе и, правда, понадобятся. Ступай.

Объятия с Домником были короткими, но крепкими, искренними. Попрощавшись же, оставил друга одного, покидая дом до весны.

Лес за плечами, дикая, ошалелая скачка Пестрянки до самого Мирна. Я и не поняла, как влетела в свои покои, не обращая внимания на досужливую Арьяну, которая пыталась мне что-то сказать, но не смогла и слова обронить, заметив, в каком нахожусь расположении духа. Девка лишь попятилась, побледнела.

Дышать было нечем. Как только заперлась, стала срывать с себя парчовый сарафан, кокошник с вуалью сбросила тоже на ходу, оставаясь лишь в нижней рубашке, доходящей до колен. Словно успокаивая себя, аккуратно сложила всю одежду, попутно роняя слезы на пол, что катились гроздьями по щекам. Сняла сапожки из мягкой кожи и поставила те под лавку у окна. Сама села на нее и уставилась на звездное небо, расплетая косу.

— Как же больно в груди, — прижала руку к саднящему месту. — Может ли любовь приносить столько несчастья? Может ли дарить то счастье, то горе? — «Может» — пришел мысленный ответ, но тот вовсе не успокаивал.