Книга Рябиновая кровь, страница 31 – Марина Адлер

— Домник, задай жару! — обратился водяной к бездушному дереву строения, навевая чувство, что кто-то из нас двоих явно тронулся умом.

Когда ничего не произошло, то Яромир обернулся, улыбаясь и пожимая плечами.

— Что с него взять? Капризы показывает при чужаках.

Однако отвернувшись, водяной уже сказал строго. Да так, что и я насторожилась от его грубого голоса:

— Домник, помни, кто хозяин и задай жару! Иначе век мёда тебе не видать!

Ещё не сказал последнее слово Яромир, угрожая некоему Домнику, а баня аж вся покачнулась от сил колдовских. Из дымохода повалил дым. А в окнах зажёгся свет. Внутри наверняка было тепло и сухо. А запахи нагретой паром древесины манили войти. Я ступила на порог бани, но и тут Яромир поспешил меня остановить.

— Обмой ноги, — указал он на бочку с холодной водой рядом с входом, — и платье брось туда же. Вымою его позже. Но сначала искупаю тебя.

Мои глаза в этот момент и, правда, чуть не выкатились от удивления. Да чтобы молодой мужчина мои вещи стирал да бельё перебирал! Это уже было немыслимо! А мыть так и вовсе не позволила бы себя никому из мужчин. Тем более ему!

— Чего смотришь, княжна, своими огромными глазами, да не шевелишься? Жду я.

Яромир сложил сильные руки на груди и принял выжидающую позу. Стал хитро ухмыляться, наблюдая за реакцией.

— Я не могу раздеться перед мужчиной, да ещё позволить тому мыть себя, — краснея, объяснила парню то, что он и сам должен был хорошо знать.

Но как понять, что принято у нечисти? Может, он вправду не понимает чего-то? Живёт в своём болоте, да человеческие правила вовсе позабыл. Был ли он вовсе когда-то человеком? Поговаривали, утопленники и утопленницы становились водяными и русалками. Но что-то подсказывало, что Яромир вовсе не мог бы сам никогда утопиться.

Водяной улыбнулся ещё шире, дав понять, что всё то он прекрасно понимает. А когда посмотрела на него уже с осуждением. То от неловкости повёл широкими плечами.

— Я не буду смотреть, княжна. Снимай только верхний сарафан и ноги помой. После помогу помыться. Но только потому, что боюсь за тебя. Домник к гостям не привык, может навредить случайно. Да и ты можешь уснуть в купели. Там тепло, хорошо. А ты больно уставшая. Как только помоешься, наденешь мою чистую сорочку. Их полно в предбаннике на полке. И они должны быть длинными тебе. Из дома принесу платье. Их тоже предостаточно.

Водяной отвернулся, и я невольно залюбовалась длинными волосами, что струились по мужской спине как шёлковые нити. Спрашивать, откуда в доме водяного столько девичьей одежды не стала. После взяла в бочке деревянный ушат и стала обливать ноги. Осмотрела рану выше голени почти под коленкой и осознала, как та глубока. Кровь из неё до сих пор слабо сочилась.

— Яромир, будет просьба у меня к тебе, — обратилась к водяному, снимая платье и бросая то в бочку, как и велел хозяин.

— Любую твою просьбу исполню сегодня, красавица. Говори.

— Немного всё же ранена я. Пёс проклятый…

Договорить не успела. Яромир вмиг обернулся, заставляя вскрикнуть и прикрыть себя руками. Влажная нижняя сорочка могла просвечивать и липнуть к телу.

— Отвернись! Ты обещал не смотреть! — вскрикнула, убегая в баню. Прикрыла дверь и даже навалилась на неё, чтобы не мог открыть её Яромир. Но водяному мои старания были и вовсе нипочём. Он с лёгкостью, но аккуратно открыл дверь и тут же усадил на одну из лавок.