Книга Пленница Его величества, страница 62 – Анастасия Миллюр

— Понятно, — сказала я. Голос вышел ровным, но внутри всё трещало по швам.

Я не поклонилась. И не поблагодарила. Просто сделала шаг назад, чтобы не выдать, что руки сжаты в кулаки.

Я почти решила молча выйти из комнаты, навечно оставляя за порогом и этот дворец, и опасных магов, и всех госпожей Фрайс. Почти. Но…

— Вы можете идти, — произнесла я, повернувшись к ней, и голос мой был ледяным до хруста. — Сейчас.

Она моргнула. Лёгкий, почти незаметный испуг скользнул по её лицу. Затем — быстрый поклон.

— Конечно, госпожа, — тихо сказала Фрайс и поспешно удалилась, словно тень.

Я осталась одна с ним. И тогда сдерживаемое рухнуло.

— Как ты смеешь! — вырвалось, прежде чем я успела себя остановить. — Ты… ты не имеешь права! После всего, что было, после всего, что я сделала — ты отсылаешь меня, как ненужную вещь?!

Он открыл рот — не чтобы возразить, а чтобы заговорить тихо, как он всегда делал в минуты, когда хотел погасить пламя, не вступая в бой. Но я уже видела, как дрогнул его взгляд, как пальцы сжались на подлокотнике. Он не ожидал удара. Не ожидал, что я наберусь дерзости. Что от меня останется не послушная тень, а острый, сверкающий осколок.

Я не дала ему ни шанса. Перешагнула через его паузу, как через порог, в другой мир. Мир, где он больше не контролирует всё вокруг. Грудь сдавило, руки горели, и я поняла: если не выплесну это — сгорю изнутри.

— Я рисковала собой. Я пошла туда, куда никто не посмел бы. Ради тебя. Ради Империи. Я позволила ему почти дотронуться до моей души. А ты?.. — я шагнула ближе, cхватила со стола серебряный кубок и бросила в него. Не метко. Он ударился о стену, с глухим звоном покатился по полу.

— Ты трус. — Голос сорвался. — Хуже того — ты предатель. Ты боишься того, что чувствуешь. Боишься меня. Боишься себя. Но знаешь что?

Я подошла вплотную, так, что между нами осталось всего несколько шагов.

— Я больше не боюсь. Ни тебя, ни его, ни конца. А ты — боишься. И именно поэтому ты проиграешь.

Он не отступил, не произнёс ни слова, но я видела, как в его глазах мелькнуло нечто — тревожная вспышка, замаскированная под холод. Он не ожидал, что я скажу это вслух. Не ожидал, что посмотрю ему в глаза — и не дрогну.

На мгновение между нами повисла такая тишина, что я слышала собственное сердцебиение. Громкое. Упрямое. Живое.

— Что мне сделать, чтобы ты уехала? — сказал он негромко, но голос его был натянут, как струна. Ни лед, ни гнев — что-то среднее. Уязвимость, замаскированная за расчетом. Словно он надеялся, что эта фраза ранит её достаточно глубоко, чтобы она ушла — и при этом не увидела, как ему больно самому.

И она ранила. Слова впились под рёбра, как лезвие, и я едва не пошатнулась. Всё внутри оборвалось, будто сердце споткнулось. Но чем сильнее была боль, тем упрямее я цеплялась за единственное, что у меня оставалось — цель. Ритуал слияния душ.

Если я не добьюсь этого — всё будет напрасно. Моя боль. Моё унижение. Всё, что я чувствую сейчас — должно что-то значить.

Я выпрямилась, как будто собиралась броситься в бой.

— Проведём ритуал. Немедленно. И к вечеру меня не будет.

— НЕТ!

Он рванулся вперёд. Маска рухнула. Он больше не скрывался — лицо искажено, голос рвался наружу, как будто каждое слово жгло изнутри.

— Ты не понимаешь, что просишь! — Он уже почти кричал. — Ты хочешь, чтобы он снова проник в твою душу? Снова попытался забрать у меня тебя? Я не позволю. Ни как правитель. Ни как… — он осёкся, но в голосе уже пульсировала личная боль.