Книга Проданная жена дракона, страница 31 – Анна Рейнс

Вздрагиваю, когда его глаза внезапно распахиваются. Он неожиданно крепко хватает меня за руку и тянет к себе, принюхиваясь. От его взгляда у меня мороз по коже — темного, безумного.

— Хельга? — хрипит бывший муж.

Тейр Фалкар тут же придерживает Савира за плечи, пытается разжать хватку.

— Больной, не мешайте мне работать! — выкрикиваю я. Зло, отчаянно.

Просто очередной пациент.

Он будто бы подчиняется. Отпускает руку и, кажется, теряет сознание. Пульс у него зашкаливает, тело покрывается испариной. Тьма вытекает из ран, оставляя черные полосы на бледной коже.

И почти сразу начинается регенерация.

Кажется, получилось.

— Молодец, Хельга, — целитель хвалит меня. — Посиди пока вон там.

Поднимаюсь на негнущихся ногах и иду в указанный угол. Чувствую себя так, словно укрепляющий отвар и не пила. Целитель быстро накладывает швы — как я учила, кстати. Усиливает регенерацию своей магией.

Заканчивает и затем велит:

— Идем в лекарский шатер. От меня ни на шаг.

А я вдруг осознаю одну вещь. Он всегда так ревностно следит, чтобы я работала только с ним. Не потому ли, что под каждым спасенным именем всегда стоит его? Владыка дал невозможную задачу, прилетел тейр Фалкар и справился с ней. Каким именно способом — неважно.

Как же бесит. Как же меня все это бесит.

Закричать хочется.

Но у меня нет на это ни времени, ни сил. Все следующие сутки я на ногах, из-за чего впервые пью отвар два раза подряд. А когда заканчивается действие, то просто падаю там, где стояла — в лекарском шатре.

Уже потом узнаю, что тейр Фалкар крупно поругался с доктором Моррис, который тоже был в этом лагере. Тот настаивал, чтобы меня разместили в его палатке — удобной и одноместной.

Вместо этого Фалкар потащил меня в свою. Зачем-то охрану выставил. Там я и прихожу в себя спустя двое суток. Судя по всему, стоит день. Пасмурный. Успеваю лишь слегка привести себя в порядок и начинаю есть, как в палатку заходит гость.

Савир.

Грудь перемотана бинтами. Сверху накинута посеревшая от частых стирок рубашка — явно с чужого плеча. По-прежнему непривычно бледный, осунувшийся и с темными кругами под глазами.

А еще совершенно чужой.

— Мне передали, что ты очнулась.

Аппетит пропадает напрочь. Жую клейкую кашу, не чувствуя ее вкуса. Глотаю, и она тяжелым комком замирает на уровне груди.

Савир окидывает взглядом смятую лежанку — единственную в этой палатке. Его нос едва заметно морщится.

— Значит, ты спишь здесь, — говорит он. И неприязненно добавляет: — С ним.

У меня просто слов не находится. Всего одна фраза — и у меня все внутри ошпаривает негодованием. После всего произошедшего между нами, после того как я спасла жизнь ему и еще где-то сотне солдат, он приходит ко мне с претензиями. Обвинениями. На которые и права-то не имеет.

Оправдываться я не собираюсь.

Перевожу взгляд на тарелку и с трудом перебарываю желание запустить ее ему в лицо. Только еду переводить. Добавки тут не будет, а мне, вообще-то, силы нужны. Зачерпываю кашу ложкой, а затем снова поднимаю глаза на него.

— Тебя это не касается.

Сама поражаюсь, как ровно звучит мой голос. Словно это не мое нутро колотит от гнева.

— Я — генерал. Меня касается все, что происходит… здесь, — цедит он сквозь зубы. — Но я тебя не виню…

— Вот уж спасибо, — едва слышно бормочу я себе под нос, зачерпывая еще одну ложку. Даже головой трясу, словно отказываясь верить в происходящее. Просто сюр какой-то.