Книга Проданная жена дракона, страница 61 – Анна Рейнс

— Мой дракон, — отвечаю я, даже не обернувшись. — Твой Владыка. Надеюсь, у тебя есть дела поважнее, чем трепаться с чужой женщиной.

Внутри от собственных слов поднимается какое-то мрачное удовлетворение. Словно тень Аарона сейчас стоит за моей спиной, защищая от пагубного внимания бывшего. И я внезапно осознаю важную вещь. Даже если внутри я так и не могу принять нашу истинную связь, я не имею права другим этого показывать.

— Быстро же ты… освоилась, Оля. А столько времени недотрогу из себя строила. На людей ведь истинность не действует, как на драконов…

Мне вдруг становится смешно. Как просто он навешивает другим ярлыки, а себе находит оправдания. Это же истинность, я же дракон! Что такое чувства какой-то там человечки по сравнению со священной связью, дарованной богами? Что такое жизнь нерожденного ребенка, если можно нового завести?

Тошнит от него.

Мы пять лет женаты были, а у меня такое чувство, что я его совсем не знаю. Была слепа. Ослеплена, точнее. Тем самым образом, что сама себе и придумала. Наверно, все мы, женщины, этим страдаем.

Мысленно считаю до трех, пока заканчиваю перевязку. И только затем разворачиваюсь к нему лицом. И точно знаю, что должна сказать.

— Да, строила недотрогу, — ровным голосом отвечаю я. Громче, чем он говорил до этого, и в шатре вдруг становится слишком тихо. — И больше не буду. Я истинная твоего Владыки, генерал Варкелис. Неуважение ко мне — неуважение к нему. Неподчинение моей воле — неподчинение ему. И я приказываю тебе оставить меня, наконец-то, в покое. А не читать нотации про истинность… по которой ты почти нисколько не скорбел.

Лицо его бледнеет, на скулах ходят желваки. Тени, окружающие нас, словно становятся живыми. Стягиваются со всех сторон. Во рту появляется неприятный привкус, а затылок щекочет опасность. Холод скользит по моим голым ногам, скрытым длинной юбкой, а шум лагеря отходит на задний план.

Тревожное, сосущее чувство расцветает в груди. Савир смотрит на меня своими глазами, в которых мне вдруг чудится бесконечная темнота. Открывает рот, чтобы что-то сказать, но вдруг я слышу позади громкий голос:

— И, надеюсь, что каждый это услышал и принял к сведению.

Аарон. В его тоне ленивая угроза, от которой внутри что-то екает. Словно там струна лопается, обдавая меня волной тепла. Даже не поворачиваясь, ощущаю каждый его шаг. Запах дыма, огня. Терпкий, горький, мужской.

Савир тут же приосанивается при виде своего командира. Отступает на шаг, склоняет голову. И уходит, так ничего и не отвечая.

Я должна чувствовать облегчение, но вместо этого нутро звенит от неясной тревоги. Что-то в развороте его плеч, в том, как он идет, смотрит…

Мысль обрывается, когда ощущаю горячие ладони на своих плечах. Сквозь тонкую ткань обжигают. Аарон делает глубокий вдох над моим ухом.

— Ты в порядке, Хельга?

Притягивает к себе, обнимает одной рукой. Неосознанно покачиваюсь, находя в нем опору.

В порядке ли я? Вся усталость последнего дня вдруг разом обрушивается на меня. Словно с поводка срывается. Тело кажется чужим, шум давит на тяжелую голову. Раненые продолжают пребывать, но уже не с такой частотой.

— Да. Все закончилось?

— Прорыв — да. Я пришел за тобой. Как и обещал. Пошли.

Странно выходить из шатра вот так, на своих двоих. Оставляя позади трудящихся в поте лица лекарей. Но с Владыкой не спорят. А еще… невольно задаюсь вопросом, почему я так рвусь постоянно всю себя отдать. Перед кем? Кто это оценит?