Книга Проданная жена дракона, страница 64 – Анна Рейнс

— А этот мне оставила мать. После того как я убил ее истинного.

Я даже не знаю, что ему ответить. «Мне жаль»? Не похоже, чтобы Аарон нуждался в моем сочувствии. Даже сейчас, после таких ужасных, чудовищных слов, он едва заметно улыбается.

Снова подносит мою ладонь к лицу. Целует запястье, на котором линии метки с каждым днем становятся все более яркими. Крепко удерживает мой взгляд своим.

Этот момент пронизан какой-то интимностью. Мое тело звенит на одной ноте в ожидании… чего? Облизываю губы, прежде чем заговорить:

— Мне жаль, что с вами это произошло.

— А мне нет. Я вообще редко о чем жалею, — он нехотя отпускает мою руку, позволяя мне отстраниться. — Давай спать.

— Хорошо, — соглашаюсь я.

Не знаю даже, хочу ли знать его историю. Хотя кому я вру? Конечно, хочу. Мне внезапно становится… интересно. Интересно, что скрывается за пристальным взглядом, непробиваемой самоуверенностью и белым кителем, что он носил не снимая, а теперь отдает мне.

Этот интерес зудит внутри, пока я поднимаюсь на ноги и перехожу на другую сторону постели, чтобы не беспокоить его раненый бок. Ложусь рядом, отвернувшись от Владыки. Крепко зажмуриваюсь, пытаясь выкинуть эти его слова из головы, но никак не удается. Какая мать может напасть на своего сына? Нанести рану, почти смертельную?

Истинность — и правда дурман, иначе не объяснишь.

Я проваливаюсь в беспокойный сон, краем сознания улавливая, как Аарон подвигает меня ближе. Ложится набок, прижимая мое тело к себе. Что-то сонно бормочу, и он тихо выдыхает мне на ухо.

— Спи, Оля. Спи.

Я и сплю. Проваливаюсь в очередной кошмар. Развалины незнакомого города, объятые огнем. Тела, лежащие без движения. Облака пыли и дыма — ничего не видно. Жар лижет кожу, не дает дышать. И в центре этого безумия я в белом кителе с чужого плеча. До срыва голосовых связок кричу: «Аарон!»

Мне так страшно. Но почему-то не за себя.

Просыпаюсь рывком и тут же сажусь на постели.

Голова тяжелая, во рту горький привкус. Пульс зашкаливает, а тело покрылось испариной. Не понимаю, кто и где нахожусь. В шатре светло — должно быть, уже день, и этот свет больно режет глаза.

Аарона нет. Вторая половина постели давно остыла, на столе стоит завтрак, а китель, что я кинула, кажется, в дальний угол, исчез.

Быстро встаю, умываюсь, пытаясь избавиться от остатков кошмара. Налип на меня, словно паутина. Раньше я не задумывалась, почему некоторые сны такие яркие, словно… я сама там нахожусь. Но сейчас мне это кажется важным.

Надо узнать. Расскажу Аарону — почему-то внутри уверенность, что он не отмахнется от моих слов, как частенько делал Савир. Если подумать, то и падение Тарвелиса я видела значительно раньше. Даже до того, как открыла дар Света.

Было ли это предвидение или просто игры подсознания? Страхи, воплощенные во снах. Я не знаю. Но если есть шанс, что я действительно улавливаю грядущие события, то еще один город в опасности.

Я быстро одеваюсь и заплетаю волосы в косу. Поглощаю завтрак, не чувствуя вкуса. В планах отправиться в целительский шатер — силы я восстановила, теперь можно и продолжить.

Однако и шагу не успеваю сделать — в шатер входит Аарон. Ничто не говорит о том, что несколько часов назад он был тяжело ранен. Его движения уверенные, легкие. На дне глаз непонятное мне выражение.