Книга Конец света, страница 189 – Мария Барышева

— Ну вот, — с удрученным смешком констатировал Денисов, — ты и простудилась. Пойдем-ка на солнышко. Надо, чтоб тебя как следует прогрело…

— Но ты ведь не…

— Пока просто выйдем отсюда. Где твои туфли?

Она вяло пожала плечами и снова чихнула. Костя, прихватив ее платье, вывел Аню из пещерки, оглядел мир, столь стремительно перешедший от глубокой зимы к поздней весне, потом подхватил девушку на руки и начал осторожно спускаться по склону. Аня прижалась губами к его щеке, и Костя чуть встряхнул ее.

— Притормози с поцелуями, детка, а то я точно грохнусь!

Она, рассмеявшись, уютно умостила голову на его плече, и Костя добрался до полянки без всяких инцидентов. Земля здесь уже успела высохнуть, трава вновь вытянулась высоко, и над раскрывшимися цветами деловито жужжали пчелы — как будто и не было никогда ни снегов, ни холода. Костя опустил девушку среди яркой зелени и солнца и сел рядом, держа ее теплые пальцы. Протянул левую руку и нашарил среди травы рукоятку одного из своих примитивных доисторических сооружений — скрепленные плетями водорослей толстый сук и острый камень — бывая здесь, Костя наделал их десятки и рассовал по всей округе, как некогда рассовывал деньги по всем своим владениям. Денисов невольнo усмехнулся, вспомнив об этом.

— Все на месте, — улыбнулась Аня. — Все, как ты оставил. Я никогда не понимала, зачем тебе это, но я ничего не трoгала… — она повернулась, заглядывая ему в глаза. — Ты снова меня спас.

— Да уж, — пробормотал Костя, — спас…

— Перестань, — девушка, не отпуская взгляда, перебралась к нему ңа колени, и Костя с готовностью притянул ее к себе. — Господи, это в самом деле ты! Я думала, больше тебя не увижу!

— Аня, я должен… — она мотнула головой и скользнула пальцами по его губам.

— Не говори. Я знаю. Ты не можешь поступить иначе. Не важно, что будет дальше… Важно, что это было. И это было по-настоящему.

Ответить ей было жестоко, не ответить — невозможно. Есть минуты, когда что-то просто нельзя удержать в себе, когда об этом безумно хочется сказать — и не имеет значения, что об этом, непроизнесенном, и так уже точно знают.

— Я люблю тебя, — сказал он, накрыв ладонью пальцы, замершие на его щеке. — Вот что будет в любом случае.

В ее светлых глазах что-то дрогнуло — невероятно счастливое и в то же время столь җе невероятно безнадежное, а потом Аня потянулась к нему, и он подался ей навстречу, но их губы так и не успели соприкоснуться, и этот нерожденный поцелуй принес не меньше боли, чем острое, резкое чувство опасности, от которого судорожно дернулось сердце. Костя вскочил, подхватив соскользнувшую девушку одной рукой, а другой одновременно вытягивая из травы свой каменный топор, и развернулся, закрывая собой ахнувшую Аню.

— Ой, простите! — стоявший у края полянки человек с усмешкой поднял ладони. — Кажется, мы не вовремя. Кажется, мы помешали началу интима. На твоем месте я бы тоже схватился за оружие. Меня при жизни всегда бесили подобные моменты.

Из-за его спины вышла Инга, глядя на Костю волчьими глазами. Из изломанной бегуньи со свернутой шеей она вновь превратилась в хорошенькую девчонку, в этом ярком и живом миpе сменившую свойственную хранителям бледность на южный густой загар, но Костя слишком хорошо знал, что скрывается за этим привлекательным лицом, выглядывая сейчас только из глазниц. В одной руке она держала травяной стебелек, растирая его пальцами и с легким потрясением улыбаясь проживаемым ощущениям — судя по всему, в том мире, даже вдосталь напившись чужих сил, Инга ни разу не чувствовала себя настолько живой. В другой руке у нее был длинный нож со стеклянным лезвием, и Кoстя знал, что она смотрит не столько на него, сколько сквозь него, на Аню, прижимавшуюся к его спине.