Онлайн книга «Говорящие с...»
|
Они были в комнате не одни, и это была еще одна из причин, по которой Максим Егорович тянул с беседой. Неподалеку за столом двое мужчин - один худой, длинноносый с унылым лицом, другой - толстячок с празднично блестящей лысиной играли в шахматы, попутно увлеченно обсуждая достоинства и недостатки каких-то стиральных машинок и микроволновок, причем обсуждая так, что понять их было практически невозможно. Впрочем, эти обсуждения Максима Егоровича и не интересовали. Он подумал о своих коллегах, об охране, которую отослал на улицу, чем охрана, судя по всему, была не так уж недовольна, о Ейщарове, воплощении дружелюбия и некой оскорбительной небрежности, как будто к нему на встречу заявились детсадники, черт подери! Максим Егорович так и не понял, что произошло в кабинете, но он кожей чуял, что хозяин кабинета в глубине душе потешался над ними. Как, впрочем, и все его ценнейшие сотрудники. Ничего, ничего, скоро Олегу Георгиевичу будет не до смеха. Куваев нашарил в кармане смятый листок бумаги и поморщился, потом в который раз огляделся по сторонам. Комната была самой обычной, просторной и мало походящей на офис. Больше всего комната походила на мебельный склад - мебели здесь было много, и подобрана она была как-то бестолково - разнокалиберные кресла и стулья, массивные шкафы и воздушные этажерки. Часть мебели казалась новой, часть же была весьма потрепанной, стояла она кое-как, и сколько Куваев не искал, так и не нашел хотя бы двух одинаковых предметов из одного гарнитура. Сам же он сидел в роскошном бархатном кресле, чувствуя себя в нем довольно неловко. Ему указали на это кресло сразу же, как он вошел, коротко сообщив: "Для посетителей". Куваев удивился - в комнате было полно незанятых кресел и стульев, но послушно сел. По комнате привольно летал летний ветер, пропитанный влагой и запахом мокрых листьев - ночью была сильная гроза, глупенькие затканные прыгающими котятами занавески вздувались перед приоткрытым окном, и раскачивавшиеся тонкие ветви рябины изредка скреблись в стекло, точно спрашивая разрешения войти. Максим Егорович, поискал глазами пепельницу, но не нашел, и в этот момент один из игравших громко сказал: — Ать, ать!.. Ну и что ты?! Ну и куда ты?! Ну, ну?!.. Сдавайся! Кофейку, что ли, попить? Толстяк согласно закивал, и Сева, не повернув головы, пробормотал: — И я бы тоже. Никто из них не сдвинулся с места, и Максим Егорович, повернув голову, посмотрел на электрочайник, стоявший на столике у стены вместе с кофейными принадлежностями. Шнур чайника был свернут аккуратным кольцом, и стерженьки штепселя мягко поблескивали. "Уж не думают ли они, что я его буду включать?!" - сердито подумал Куваев и вслух произнес: — Послушай-ка, дружок... — Не дай бог! - тут же отреагировал Сева, и Максиму Егоровичу немедленно захотелось влепить ему подзатыльник. - Вы здесь по делу - спрашивайте. Не приемлю сюсюканья! Сбоку что-то слабо скрежетнуло, но звук был неопасным, и Куваев, не обернувшись, терпеливо сказал: — Бога ради, я же не допрашивать тебя пришел! Просто хотел узнать, чем ты здесь занимаешься? — Воспитываю. — Очень интересно. А кого ты воспитываешь? Сева с какой-то странной усмешкой огляделся, потом поддернул вверх правое плечо. — Да так... Того, кому может это потребоваться. Хотя чаще всего просто беседую. Нет ничего лучше хорошей беседы. |