Книга Говорящие с..., страница 386 – Мария Барышева

— Это ты верно подметил... - заспешил было Максим Егорович, но Сева уже отвернулся, разглядывая какие-то графики на экране монитора. Куваев поймал обращенные в его сторону взгляды шахматистов, которые были откровенно насмешливыми, и, нахмурившись, попытался было вновь начать диалог, давно выстроенный в уме, но тут обнаружил что диалога, как такового и нет. Он, специалист по задушевным разговорам, не просто не мог начать разговор - он даже не мог понять, как начать думать, чтобы додуматься до отправной точки этого разговора. Ни схемы, ни манеры обращения, ни построения фраз - ничего. Какие-то обрывки, ошметки - все расползалось, и собирать это не очень-то и хотелось. Максим Егорович, стиснув зубы, попробовал сосредоточиться - и не смог. Сосредоточивание казалось чем-то мучительным и совершенно ненужным, малейшее умственное усилие вызывало отвращение. Хотелось просто сидеть, смотреть в окошко и ни о чем не думать. Это было невероятно приятно - ни о чем не думать, ничего не просчитывать. Собственно, даже смотреть куда-то и воспринимать зрительные образы было необязательно Это тоже труд. Глаза можно было и закрыть. И сидеть так, закрытыми глазами, умостив руки на подлокотниках кресла долго-долго, может быть, века...

Осознав это, Куваев перепугался не на шутку, тайком охлопал себя и сосчитал пульс. Он был совершенно здоров, находился в прекрасной физической форме. Ничего не болело, не чувствовалось признаков отравления, голова была абсолютно ясной. Он просто...

Ему просто было лень.

Что-то щелкнуло, и длинноносый человек, поднимаясь, обрадовано поведал:

— А вот и чайничек поспел! Вы, уважаемый, как - кофейку не желаете? Правда, мы пьем только растворимый.

Михаил Егорович обернулся - из носика электрочайника густо валил пар, и в самом чайнике что-то побулькивало и порыкивало. Невключенная электровилка по-прежнему покоилась на столе. Куваев готов был поклясться, что никто не входил в комнату и не подходил к чайнику, чтоб его включить и, уж тем более, потом отключить, но... как? специфические местные шуточки? Или Байер был не так уж неправ? Вероятно, они все траванулись на вчерашнем приеме у мэра. Вполне возможно, им подмешали какой-нибудь галлюциноген, вот и чудится теперь... или провалы в памяти. Конечно кто-то подходил к чайнику. Чайники не включаются сами по себе. Михаил Егорович попытался было развить размышления, но тут его мозг взбунтовался. Мозг сейчас походил на лентяя, с удобством развалившегося на невероятно комфортной кровати. Ему не хотелось размышлять. Он считал это ненужным и утомительным занятием.

— Только если хотите выпить кофе, вам придется встать, - заметил Сева, и Куваев, неохотно шевеля губами, спросил с тенью насмешки:

— У вас пьют кофе только стоя?

— Мы нет, - сказал длинноносый, - вы - да. Кстати, я - Григорий Петрович.

— Павел Антонович, - толстяк помахал рукой, на которой сиял перстенек с зеленым камешком.

— Всеволод Неизвестнович, - ехидно отрекомендовался Сева, и Куваев вяло кивнул.

— Максим Егорович. Так почему я должен пить кофе стоя?

— Ну, не обязательно совсем уж стоя, - смягчился Сева. - Просто для кофе вам лучше пересесть. Во-он хотя бы на тот стульчик.

— Но я не хочу, - возразил Куваев. - Мне здесь очень удобно.

— Ладно, - Григорий поднес ему чашку. Кофе чуть перелился и капал с донышка. - Но учтите, вас предупредили.