Книга Последствия больших разговоров, страница 241 – Мария Барышева

— ...я в-выздоров-вею... это пустяки... я в-выздоров-вею... в-вы...

— Они вылечат его? - с надеждой спросила Эша, кивнув на кольца.

— Они замедлят кровоток, - тихо ответил Ейщаров. - Это даст немного времени...

Эша обернулась. Скрежещущий полукруг был уже совсем близко, туман под потолком во многих местах прорывали извивающиеся щупальца, провода, и чудовищно изменившиеся приборы выглядывали из него, словно чьи-то скверные, ухмыляющиеся лица. У них не было глаз, но ей казалось, что все они сейчас смотрят на них. Они знали про них, они чуяли их - о, они точно знали, куда им нужно. Бывшие холодильники, бывшие машинки, бывшие пылесосы, печки, утюги, люстры - некупленные, нелюбимые, зараженные - у всех у них теперь была только одна цель, и, похоже, им было уже неважно, являются ли сбившиеся в углу люди Говорящими. Еще немного - и эта скрежещущая, лязгающая, с пламенным гребнем волна поглотит их и перемелет - и ничего не останется ни от людей, ни от Говорящих, ни от незадачливой уборщицы, ни от испуганного птицееда, который мягко копошился у нее за шиворотом. Не выдержав, она схватила Ейщарова за руку и почувствовала, как его пальцы сжались на ее ладони. Потом его глаза начали медленно наливаться знакомым сизым светом.

— Вы ведь не умеете говорить ни с техникой, ни с чудовищами, - прошептала Шталь, плохо справляясь со словами. Олег Георгиевич чуть качнул головой.

— У них нет того, с чем я мог бы говорить, - он улыбнулся, и сквозь сизое в его глазах мелькнули яркие смешинки. - Похоже, я довольно бестолков, Эша Викторовна.

Он отпустил ее руку, положил пистолет на столешницу, мягко оттолкнул Эшу назад, а сам сделал шаг вперед, держа саблю в чуть приподнятой руке. Рядом встали братья Зеленцовы, всем своим видом выражая абсолютную суровость, и Михаил, выдернувший из поверженного холодильника свой меч и держа его наготове. Сам холодильник яростно громыхал позади, подергиваясь, словно перевернутый жук. Слава вновь занял позицию на столе, вскинув в одной руке зеркало, которое, похоже, уже никого не пугало, Ключник, опираясь на столешницу и волоча поврежденную ногу, кое-как тащился к остальным. Даже Шофер, чье лицо уже стало белее стелившегося по полу тумана и приобрело пугающую прозрачность, попытался приподняться, а когда Байер силком уложил его обратно, вялыми пальцами схватил его за предплечье.

— Думал... будет смешно... - просипел он. - Каждый раз... это просто должно... было быть смешно...

— Мне было смешно, - заверил его Байер, отцепляя от своей руки ослабевшую шоферскую конечность.

— Я выздоровею... прости, что я все это делал...

— Ну да...

— Я выздоровею... и сделаю все это снова.

Байер фыркнул и, высвободившись окончательно, легко хлопнул Костю по плечу и отошел к молчаливой ожидающей группе. Люди за столом вжались друг в друга, панически озираясь, и Эша тоже панически озиралась, схватив себя за волосы.

Что же это такое, как же так?! Не может этого быть! Нам суждено выжить! Нам суждено выжить! Ты слышишь меня, судьба? Нам суждено выжить!

На мгновение она широко раскрыла глаза, осознав, что впервые в своем судьботребовательном нытье не использовала местоимение "я". Своя, отдельная судьба сейчас была неинтересна. Без этих людей, которые спрятали ее за свои спины, и без тех, которые ждут их в офисе среди рябин, своя судьба была просто не нужна. Раньше всегда была только она, Эша Шталь, и немножко Поля. Как же сильно все изменилось, и как же поздно она это поняла. Шталь взглянула на Костю, который лежал неподвижно, свесив одну руку со столешницы, и, казалось, уже не дышал, судорожно сглотнула и повернула голову - как раз в тот момент, когда Олег Георгиевич обернулся.