Книга Злобный рыцарь, страница 135 – Мария Барышева

— Ну не убьет же она тебя, в конце концов, — заметил Денисов, внимательно, но без особого воодушевления поглядывая на катящийся чуть впереди рыжий пуховик. — Мой меня тоже валяет — дай бог! — и ничего! Ржал бы только поменьше!..

— С твоим хоть поговорить можно! А моя воспроизводит либо мат, либо такой жуткий цинизм, что лучше б она вовсе не разговаривала! — Тимка передернул плечами, обтянутыми подобием кожаной куртки, за которыми колыхался кожаный же плащ. — Вот вчера, например, говорил с ней о счастье...

— Нашел о чем разговаривать!

— Так она мне: "Счастье, пацан, — это когда месячные начинаются в конце рабочей недели".

— Глубокая мысль! — фыркнул Костя, краем глаза следя за стайкой гнусников, взмахивающих крыльями слишком далеко, чтобы давать повод для беспокойства.

— Да уж. Настолько глубокая, что я ее не понял.

— Не заморачивайся, — Костя пожал плечами, — она всего лишь баба, хоть и здоровая. У них знаешь, сколько мусора в голове! Так что большую часть того, что они говорят, лучше вообще пропускать мимо ушей.

— Хм, — Тимка с важным видом потер макушку. — Сдается мне, ты из тех субъектов, которые...

— Кого это ты назвал субъектом?!

— Я просто хочу сказать, что видимо, ты рассматриваешь женщин исключительно с физиологической точки зрения...

— По-моему в нашем положении напоминать о физиологии просто бестактно, — угрюмо заметил Денисов.

— Ну извини. Просто любопытно — как ты при жизни-то?.. — Тимка помахал острым коротким обломком доски. — Привет, мадам, я Костя, пожалуйте в койку?

— Тебе-то что? — Костя начал раздражаться.

— Да нет, ничего.

— Ну и заткнись тогда!

— Ладно, — необидчиво отозвался Тимка. — Скучновато просто. С ними ведь тоже есть о чем поговорить. Тут ты неправ. Такие любопытные мысли у них бывают...

— Поговорить? — Костя покосился на него. — А ты, часом, не голубой?.. был?

— Чего ты меня все время спрашиваешь об этом?

— Да так... — Денисов окинул взглядом нелепый кожаный наряд собеседника и его рыжеватые волосы, заплетенные в косичку. Откровенно говоря, он до сих пор не понял, почему начал общаться с Тимкой и продолжает это делать. Тимка был художником, творческой натурой, и его лицо с мелкими изящными чертами неизменно хранило мечтательное выражение, даже если владельца этого лица валяли в пыли. Костя не любил творческие натуры. Они нагоняли на него скуку, кроме того, он считал что творческие натуры чересчур любят повыпендриваться. И все же он шел на работу вместе с Тимкой уже не в первый раз и не в первый же раз говорил себе, что больше этого делать не будет. Тимка был намного младше, никогда не имел хоть мало-мальски внушительных доходов, никогда нигде не бывал, не мог похвастаться таким жизненным опытом, как Денисов, и, тем не менее, то и дело своими рассуждениями ставил Костю в тупик. В тупик ставило Костю и отношение Тимки к своему флинту. Так же, как и Костя, покойный художник был приставлен к женщине, при жизни, правда, приходившейся ему троюродной сестрой, но Денисов искренне не понимал, почему Тимка так носится с этой прыщавой, тощей, похожей на воблу девицей, ласково именуя ее "сестренкой".

— Она чудесный, развитый и душевный человечек! — сообщил он как-то Косте. Денисов не понял ни слова, но развивать эту тему не стал.