Книга Десятая невеста. Драконья печать, страница 3 – Лиса Райс, Александра Каплунова

— Не ходите туда, — предостерегаю я. Собственный голос едва не подвел. — Он вроде ушел, но вдруг вернется? Он… он дышит огнем.

Сама не верила, что говорю это. Не верила, что и правда когда-то увижу это своими глазами.

Не верила, что когда-то и сама могу стать данью.

Мужчина заходится кашлем. Конечно, тут смердит жженой пылью, затхлостью и едва уловимым металлическим привкусом гари

Он поворачивается ко мне медленно, видимо сильно изможден. Я замечаю это в его движениях, тяжелых, словно через боль.

— Вы… целы? — его голос странно скрежещет, словно он охрип от долгого крика.

— Да, — я киваю, хотя и понимаю, что в темноте он не увидит.

Решаюсь снова пошевелиться, ноги затекли, и я с трудом, но все же поднимаюсь. Меня пошатывает. Белое платье, теперь уже серое от пыли и грязи, насмешливо шелестит. Совершенно неуместно для этого места.

Делаю неуверенный шаг. Протягиваю руку, почти касаюсь его.

Мужчина тоже чуть подается вперед, и тут свет факелов из зала падает на его лицо.

Я замираю. Смотрю на него и не дышу.

Его глаза. Они не человеческие. Вертикальные зрачки, как у хищника, но ярче, страшнее. Золотисто-янтарные, светящиеся собственным внутренним светом. И когда он улыбается мне, я вижу хищное ликование.

— Не бойтесь, — говорит он, и мне кажется, что его голос наслаивается сам на себя. Словно сквозь человека говорит что-то древнее. Жуткое.

Я цепенею. Воздух рвет легкие, сердце грохочет и вот-вот порвется на лоскуты.

Дракон никуда не ушел. Он стоит рядом.

* * *

Я смотрю на него и дыхание застревает в глотке вместе с криком. Я делаю шаг назад, к стене. Но… сможет ли та меня защитить? Эта камера больше не укрытие, а улыбка на его губах не сулит мне ничего хорошего.

Я цепенею. Ноги становятся ватными, а в ушах шумит.

Дракон… это все не сказки, не враки. Все, как говорили. Дракон может оборачиваться человеком. И теперь он стоит передо мной. Теперь ни одна дверь не будет слишком мала, чтобы он не сумел войти.

Он убьет меня?

Я невольно бросаю взгляд на его руки. Сильные. Жилистые. Он сам хоть и в изодранной одежде, но не выглядит поверженным. Он выше меня на целую голову, и даже в дрожащем свете факелов из зала я вижу его поджарую фигуру.

Если только он захочет…

— Ты… ты не пленник? — иррациональная надежда все еще сквозит в моем голосе. В моем разуме остались последние ее капли. Да, я уже знаю, кто передо мной, но… вдруг? Может, это игра воображения после пережитого страха?

Улыбка на его губах становится шире. Он смотрит на меня, изучает, оценивает. Неторопливо, точно раздумывает, что делать с новой находкой.

— Пленник? — наконец произносит он все тем же своим надломленным голосом. И теперь я понимаю, он охрип не от крика, а того пламени, что сочилось из его пасти, грозя уничтожить меня.

Он делает чуть задумчивый вид, даже отводит взгляд, поджимает губы. Он полон сарказма и ядовитой иронии. Мне во всем этом чудится насмешка. Впрочем, почему чудится?

— Возможно, — продолжает он. — Но не такой, как ты думаешь.

Он снова делает шаг ближе, и я отступаю. Бросаю взгляд на дверь. Успею?

— Не советую, — он легко покачивает головой. Наклоняется и поднимает с пола браслет от оков. Тот оторван от звеньев цепи. Голубоватое мерцание символов отбрасывает холодный свет на его кожу. Отражается в желтых глазах. Зрачки в них уже человеческие. — Побежишь, и зверь может снова проснуться. К рассвету он спит, но еще три дня будет в полудреме. Не провоцируй.