Книга Драконы средней полосы, страница 121 – Маша Старолесская

Жанна долго рассматривала фото, потом догадалась прочитать сопутствующую подпись, и ей вновь сделалось горько и больно.

В прошлый раз она видела Лешего мельком и спящим, и потому не могла заметить, что лицо у него перекосило, как после инсульта, да и сам он, как обещали те женщины в синих париках, начал стареть. Только теперь Жанна вспомнила, что Леший был старше её на десять лет, хотя и выглядел как студент-старшекурсник.

«Что же я наделала! И что же будет дальше?» – подумала она, закрывая вкладку.

Ноябрь 2011

Он ненавидел своё тело – оно требовало постоянного внимания и заботы. Раньше он, казалось, мог запивать алюминиевую стружку стеклоочистителем и спать в сугробе в косухе, а теперь от лишнего кусочка жира внутренности завязывались узлом, бокал шампанского отправлял его в двухдневный нокаут, а про сквозняки даже думать не хотелось. Раньше можно было всю ночь летать над городом на золотых крыльях и на утро проснуться слегка усталым; теперь он не мог сделать без опоры нескольких шагов.

Бывший золотой дракон Альорд, бывший продавец «Подземелья» Леший, а теперь всего лишь Олег Викторович собирался на работу. Вбитые Натой привычки заставляли заботиться о внешнем, и он долго причёсывался перед зеркалом, придирчиво разглядывал бороду (пора бы подравнять, но на парикмахерскую нет сил), одёрнул флисовую толстовку и принялся надевать куртку. Это было непросто. Руки тряслись, он чертыхался, пытаясь соединить половинки замка, собачка выскальзывала из пальцев, и приходилось браться за дело снова. Застегнуться удалось только с пятого раза. С шарфом и шапкой было уже попроще (кто бы сказал ему год назад, что в ноябре он будет ходить в шапке и пуховике, а не в косухе поверх футболки!).

Последний взгляд в зеркало, и он, опираясь на трость, вышел из дому.

* * *

На эту работу его устроил Мэльир. Дело было в конце августа, он понемногу приходил в себя после той злополучной ночи, Ната уже отстала от него со своими попытками сперва вылечить, а потом и просто вернуть к нормальной жизни. Она была занята переездом на Кипр: продавала бизнес – первым под нож пошло «Подземелье», потом настал черёд ресторанов, искала покупателей для загородного дома и думала, что делать с квартирой, в которой он прожил столько лет.

После возвращения из поездки он почти не выходил из дому. Даже простой поход в ближайший продуктовый становился для него чем-то сродни экспедиции на Северный полюс – к этому надо было готовиться заранее, просчитывая все моменты, где что-то может пойти не так. Как-то раз, когда он возвращался домой с полной сумкой, выяснилось, что в их подъезде сломались все лифты. В другой раз на кассе не принимали карточки, и ему хотелось провалиться под землю под взглядами озверевшей очереди, пока он трясущимися руками доставал из кошелька мелочь.

Пару раз в неделю его навещали Мэльир и Кару, отвлекали разговорами, помогали по хозяйству. Иногда забегала Ната, вздыхала: «Ну у тебя и срач!» – и уговаривала переехать на Кипр вместе с её семьёй. В этом месте он всегда спрашивал, для чего и в каком качестве, и разговор на этом сходил на нет до следующего раза.

Летом он ударился во фриланс. Бывшие одногруппники и раньше подкидывали ему кое-какую халтурку и намекали, что хотели бы обращаться к нему почаще, но в те времена он был слишком занят Натой и рок-магазином. Он и теперь не мог брать много заказов, но получал достаточно, чтобы не зависеть от других. Конечно, если бы Ната сказала, что продаёт и эту квартиру и попросила съехать, он провалился бы в огромную финансовую яму, но пока о крыше над головой можно было не беспокоиться.