Книга Драконы средней полосы, страница 43 – Маша Старолесская

После двух сигарет, которые он выкурил одну за другой, его перестало мутить. Первый ужас прошёл, только в груди в такт биению сердца двигался ледяной комок, но голова уже соображала, как надо, и мир уже не казался странной декорацией.

Надо было что-то делать, принимать какое-то решение, а не сидеть, сложа лапки, в ожидании, пока Чёрная сожрёт его тёпленьким.

Он злился на Кару за то, что она так бесцеремонно потребовала от Жанны назвать драконье имя – он предпочёл бы сделать это сам, в свой черёд, когда был бы готов к этому сам: через неделю, или через месяц, или вообще через год… Ну, или Жанна сама однажды сказала бы ему, что теперь она – Ашет.

Четыре звука, резкое шипение в середине. Четыре звука, от которых теперь зависела его жизнь. На периферии памяти мелькнуло воспоминание: он, маленький, ещё не Альорд, даже ещё не Леший, ждёт с бабушкой электричку. Из деревни они везут вёдра с огурцами-помидорами и огромный букет цветов.

На платформе толпится народ – тоже с вёдрами и корзинами, с цветами, зеленью, кто-то даже с грибами. Все усталы и сосредоточены одновременно.

И вот внезапно по толпе прокатывается предупреждающий ропот: «Гадюка! Смотрите, осторожно, гадюка!» Бабушка отодвигает его подальше от того места, где заметили змею, прикрывает собой. Ему ужасно любопытно, он выглядывает из-за бабушкиной спины, но никого, кроме беспокойных дачников, не видит. Дзынь! – что-то металлическое ударяется об асфальтовое покрытие платформы.

Поднимаясь по ступенькам в вагон с ведром в руках, он замечает безголовое серебристое, с чёрной молнией на спине, тело гадюки.

Почему память подсунула ему именно этот эпизод из детства? Намекает на то, что скоро и сам он будет лежать на земле, как эта несчастная змея? Или предлагает расправиться с Ашет так же, как неизвестный дачник расправился с гадюкой?

Но возможно ли это вообще? Драконы неуязвимы, по-настоящему страшны им только клыки и когти Чёрных – в этом Альорд успел убедиться этой ночью. А Ашет неуязвима вдвойне. Может быть, что-то можно сделать, пока она пребывает в человеческом обличье? Тюкнуть по голове – и дело с концом.

Альорд покосился на Жанну. Она дремала с прямой спиной, не меняя расслабленного выражения лица – по старой привычке человека, долго и утомительно ездящего в метро сначала на учёбу, потом на работу. Он боялся прямо смотреть на неё, будто Жанна могла в любой момент прочитать его мысли.

Спящая, она казалась такой беззащитной, что Альорду стало стыдно, что он вообще, даже в порядке бреда, подумал о том, чтобы причинить ей вред.

Но если не – Альорд сделал над собой усилие, – попытаться её убить, то, может, надо просто сбежать? Признать, что он боится, не может больше её учить, передать Жанну, например, Кару, как он предлагал ещё утром? А самому уехать. В Чехию. В Корею, где живёт глухой сын Танори. В Перу. Как можно дальше отсюда, как можно дальше от Чёрной.

Он прикинул, сколько денег осталось у него из того, что Ната давала ему каждый месяц «на патефонные иголки». Сумма выходила приличная, на билет и очень скромную жизнь в первые месяцы хватит, а там, глядишь, он пристроился бы к местной драконьей общине, нашёл работу, а всё, что было здесь, забыл как страшный сон.

Или ещё вот что… Может, Кару и права… Если быть осторожным, если не пытаться сблизиться с Жанной сильнее, чем это должно Наставнику и Ученице, то всё ещё, может, и обойдётся? Тем более, что Жанна, кажется, не слишком впечатлилась этой поездкой, деревенским домом и заброшенной церковью. Да и ему, конечно, было приятно ходить с ней под руку, держаться за руки в темноте, но… он же взрослый человек и взрослый дракон, хвост побери! Разве можно придавать мимолётным прикосновениям столько значения?