Книга Драконы средней полосы, страница 48 – Маша Старолесская

Тут же послали за отцом Чёрной и велели немедля собираться в дорогу. Хо Эён дала ему с десяток золотых монет, сняла с ноги браслет с бирюзой и, благословив на прощание, велела как можно дольше не превращаться в дракона.

Через несколько дней (что было в то время, и что делала я – не помню) купцы, проезжавшие через наш город, со страхом рассказывали, что видели на дороге мертвеца, растерзанного жуткими дикими зверьми. Их стали расспрашивать, как он выглядел, во что был одет, что было при нём, и по всему выходило, что это – отец Чёрной.

И пока Хо Эён посылала одних драконов за телом, другие, вооружившись, чем было, отправились к Сёстрам, требуя выдать им Чёрную.

Я не знаю, что именно произошло в доме Сестёр Белого города, потому что не осталось никого, кто мог бы об этом рассказать. Все служительницы из Непроявленных были на месте убиты восставшими драконами, а вот дальше… На крики слетелась вся община. Мы стояли вокруг дома, мы слышали грохот и страшные вопли, но ничего не могли поделать. Нас парализовало от ужаса. Нашлось несколько смельчаков, кажется, из Непроявленных, которые решились войти туда. Мы потом нашли их тела в дальних комнатах. Они вошли – и не вернулись. Грохот и вопли продолжались, а мы стояли и не могли даже пальцем шевельнуть, чтобы остановить это.

Наконец всё стихло. Чёрная, проломив крышу, поднялась в небо и улетела в сторону гор.

Танори умолкла, надолго погрузившись в воспоминания, и Кару почтительно замерла, боясь потревожить старую дракониху.

* * *

— Я была среди тех, кто вошёл в дом первым, – наконец продолжила Танори. – Всё там… Да тебе это точно не надо знать.

Кару вздрогнула и вопросительно посмотрела на Танори.

— Не надо. В этот раз всё будет по-другому. У нас была большая процветающая община. Богатая. Сотни драконов и мудрая Хо Эён во главе. А мы здесь так – жалкая горстка, четырнадцать голов, если считать Чёрную. Никто и не заметит, когда с нами это случится.

Снова повисла пауза. Кару почувствовала, что у неё пересохло в горле, она сделала глоток остывшего травяного чая. На вкус он был как застоявшаяся болотная вода.

— Меня, самую молодую и впечатлительную, быстро выпроводили из дома Сестёр Белого города, и я сразу же помчалась к Хо Эён. К самой Старейшей меня, конечно, не пустили, я осталась во дворе и видела, как туда принесли тело это несчастного, отца Чёрной. Я не помню его имени, ни драконьего, ни человеческого… Чёрная сильно порвала его, а потом жара, солнце и дикие звери продолжили её дело. Опознали его по одежде. Ни монет, ни браслета с бирюзой при нём не было. Может статься, что их забрали те купцы, что принесли нам дурные вести.

Так мы в один день поняли, что всё бессмысленно – и молиться, и сражаться, и бежать. Впрочем, несколько драконьих семейств быстро снялись и, не меняя обличий бежали из города. Были среди них и старые драконы, и совсем молодые, недавно прошедшие Посвящение.

Скрыть произошедшее от людей было невозможно: хоть увидеть саму Чёрную они не могли, слишком многие слышали звуки бойни, да и скрыть искалеченные тела было невозможно. А вот Непроявленные заметили, как из дома Сестёр Белого города вылетело чудовище. По городу поползли слухи. Кто-то говорил о кровной мести. Кто-то рассказывал о страшном крылатом звере. Вспоминали всяких знаменитых разбойников.