Книга Самая ценная особь, страница 14 – Алиса Линд

— А детей этих куда? Гибридов и уродов? — пренебрежительно выплевывает Сайлос. Догадался, что моя природа заставила меня хотеть зачать от него ребенка.

— Наши гены не участвуют в формириовании плода, — выдыхаю, потому что раскрываю самое ценное и важное. — От тебя бы я родила ксорианца. Но…

Замолкаю. Ради этой особенности на эйри ведется охота, черные археологи ищут наши саркофаги по всей Вселенной, а одна самка эйри на черном рынке стоит с небольшую галактику.

— Но что?! — свирепо оживляется Сайлос. — Ребенок бы умер? Говори уже до конца!

— Нет, не умер бы. Наши гены усиливают потомство. Твой ребенок родился бы гением или вундеркиндом, это был бы ксорианец по сути, но настолько превосходящий всех сородичей и предшественников, что стал бы как всесильный бог.

Говорить это вслух — словно обнажить себя перед ним. И меня накрывает нарастающая волна стыда, смешанного с обидой.

— Хорошо, что жуки яйцекладущие, — вырывается у него с нервным смешком. — И тебя не отдали на съедение личинке. А то появился бы у нас супер-пупер-мега-жук, что бы мы с ним делали?

Он находит в себе силы шутить. А у меня внутри полное опустошение. Я содрала перед ним кожу, раскрыла самые страшные тайны, то, чего не найти на просторах паутины. А он… отшучивается.

— Что ты теперь со мной сделаешь? — спрашиваю сдавленно и ловлю тяжелый неприятный взгляд человека, который уже принял фатальное решение.

Я отменяю программу погружения в стазис и вынимаю Эйю из криокапсулы. Она сразу пытается отстраниться, но я крепко держу её за запястье. Оно такое тонкое и хрупкое, что страшно переломить, неудачно сдавив. Она пытается вырваться, но я её не отпускаю.

— Ты не оставила мне выбора, — произношу, не глядя на неё. — Раз ты такая важная и уникальная, значит, мне придётся лично следить, чтобы ты не удрала.

Она резко выдыхает, её злость чувствуется даже без слов.

— Я думала, ты лучше, чем они все. А ты… просто мой новый тюремщик, — шипит она.

— Может быть, — соглашаюсь спокойно, ведя её к тюремной каюте на нижней палубе. — Но я не жук.

От Эйи веет концентрированной агрессией.

— Слушай, хватит кукситься, — пытаюсь все-таки разрядить обстановку. — Я из хороших парней и отвезу тебя к хорошим!

— Это ты думаешь, что из хороших парней, — вдруг с пронзительной настоящестью в голосе произносит она. — Для меня нет хороших. Просто по определению.

Тюремные каюты оборудованы проще, чем жилые, здесь только кровать и капсула туалета. И, конечно, никакой возможности, которая могла бы позволить ей сбежать. Не люкс в орбитальном Хилтоне, конечно, но лучшее проживание, которое я могу предложить этой бестии.

Я открываю дверь и уверенно ввожу Эйю внутрь.

— Ты останешься здесь, пока мы не разберёмся, что с тобой делать, — говорю, надавливая ей на плечо, чтобы села на койку. — Отсюда не сбежать. Проверено.

На этом выхожу и запираю за собой дверь. В иллюминаторное окошко бросаю на неё короткий взгляд. Она сверкает глазами, но молчит. Я тоже молчу, оставляю её одну и направляюсь на мостик.

Тут пахнет металлом и озоном — мой привычный запах дома. Первый пилот Тарвис бросает взгляд в мою сторону, когда я вхожу. Рядом с ним скучает Кольт, который тут за второго пилота.

— Всё в порядке, командор? — спрашивает он.