Книга Свет над Грозовым Створом, страница 85 – Алиса Миро

Я чувствовала его жар через мокрую рубаху.

​— Матильда... — его голос был хриплым.

Он смотрел на мои губы.

Обстановка была самой неподходящей (скелет, ядовитые корни, хищные цветы). И самой интимной.

Мы были одни в целом мире.

​— Нам нужно взять образцы, — прошептала я, не в силах отодвинуться. — Томаты. И... поискать картошку.

— К черту картошку, — выдохнул он.

​И он наклонился.

Его губы коснулись моих.

Жестко. Требовательно. Со вкусом соли и опасности.

Это был не поцелуй вежливости. Это был поцелуй мужчины, который нашел свою женщину в аду и не собирается её отпускать.

​Я ответила.

Я забыла, что я старая. Я забыла про Раймунда.

Я просто вцепилась в его плечи и позволила себебыть.

​Где-то в кустах радостно чавкнул хищный цветок, пожирая комара.

А мы целовались в центре плантации боевых наркотиков, и это было лучшее, что случилось со мной в обоих мирах.

Мы отпрянули друг от друга не потому, что закончился воздух. Просто тот самый хищный куст решил, что Виктор выглядит аппетитнее, и потянул к его плечу липкий щупалец.

Виктор среагировал на инстинктах.Вжик!— и отрубленный отросток упал на песок.

​— Романтика, — выдохнула я, поправляя волосы, которые от влажности превратились в гриву льва. — Целоваться в обнимку с плотоядной флорой — это новый опыт.

​Виктор тяжело дышал, глядя на меня потемневшими глазами.

— Нам пора, — хрипло сказал он. — Пока этот сад не решил, что мы — удобрение.

​— Не уйду без еды, — твердо заявила я.

​Я подошла к кусту с гигантскими томатами.

— Виктор, снимайте плащ.

Мы срезали десяток огромных, пахнущих солнцем плодов. Это была победа. Салат будет королевским.

​А потом я увиделаих.

В тени, за зарослями папоротника, торчали кусты с темно-зелеными, резными листьями.

Сердце пропустило удар.

Листья были до боли знакомы. Пасленовые?

Неужели...

​— Картошка! — взвизгнула я, бросаясь на колени в грязь. — Господи, неужели ты существуешь в этом мире?! Драники! Пюре! Чипсы!

​Я начала рыть землю руками, как безумный барсук. Виктор смотрел на меня с недоумением.

— Кар-тош-ка? — переспросил он по слогам. — Это магический артефакт?

​— Это лучше! Это жизнь! Это крахмал! — бормотала я, углубляясь в теплую почву.

​Пальцы наткнулись на клубни. Много клубней.

Я с торжествующим воплем выдернула куст.

И замерла.

​На корнях висела гроздь... нет, не гладких, округлых картофелин.

Там висели корявые, узловатые, шишковатые отростки, похожие на пальцы артритного тролля или на раздувшийся имбирь.

Цвет — грязно-бежевый, местами фиолетовый.

​— Что это? — Виктор брезгливо ткнул носком сапога в "урожай". — Корни мандрагоры? Они будут орать, если их почистить?

​Я сидела на коленях, держа в руках грязный клубень. На глазах навернулись слезы разочарования.

Я отломила кусочек. Лизнула.

Сладковатый, ореховый вкус. Хрустит, как кочерыжка.

​— Топинамбур, — прошептала я с трагическим вздохом. — Земляная груша.

​— Это едят? — с сомнением спросил Виктор.

​— Едят, — я швырнула корявый клубень в плащ к помидорам. — Это полезно. Куча витаминов, инулин... Но это не картошка, Виктор. Это... суррогат. Никакого пюре. Никакой фри. Только салаты и суп-пюре со странным привкусом.

​Я вытерла грязные руки о штаны.

— Ладно. Берем. На безрыбье и топинамбур — хлеб. Он растет как сорняк, его не надо окучивать, и колорадский жук его не жрет. Идеально для ленивых фермеров вроде нас.