Книга Безумные дни в Эстерате, страница 40 – Эрли Моури

От бессонницы Сульге вспомнились их первая остановка на ночлег после Эсмиры, когда до Муракского оазиса было еще далеко. В первую ночь она немного замерзла и пришла к Дженсеру. Он уже спал. А она просто забралась под его накидку и прижалась к нему потеснее. Согрелась быстро. Но все равно не могла уснуть, чувствуя ягодицами напряженный член своего любимого брата. Что ему снилось? Наверное, снилась его жена, госпожа Диорич, фамилию которой он принял. Ведь нехорошо так. В их древнем эсмирском роду, который, наверное, древнее, чем храмы Гор-Ха, женщина всегда подчиняется мужчине и как капелька вливается в его род, но не наоборот. Эта госпожа Диорич, околдовала, захватила Дженсера и использует теперь по своему усмотрению. Сульга Иссима ни разу не видела ее, но знала, что всей душой ненавидит эту коварную женщину из далекой холодной Арленсии. Наверное, ее сердце такое же ледяное, как те края или как луна, сейчас повисшая в небе и дышащая холодом на землю. Если бы они жили в одном доме, то она бы нашла способ положить в чай побольше яда. Разумеется, не для кого-то, а именно для этой не в меру знатной госпожи. Жестоко? Зато очень правильно. Уж что-что, а некоторые травные хитрости Сульга знала так же хорошо, как ее покойная бабка славного рода Иссимы. Нет никакой сложности приготовить хороший безвкусный яд. Умирают от него не сразу, а за пару дней. Уж этот срок Эрису Диорич можно было бы потерпеть. Да и было бы время у самой арленсийки чтобы раскаяться за свои немалые грехи.

В ту ночь, которая уже давно осталась позади, сестра Дженсера никак не могла уснуть. Сульга была ему сводной сестрой, но если вспомнить, как Дженсер нянчился с ней и сколько между ними было тепла, то она считала его самым родным человеком на этом свете. Действительно, мать, увы умерла от жуткой лихорадки еще двенадцать лет назад. Отец, уйдя с караваном, пропал где-то в бескрайней пустыне Аюты. Ну кто еще, как не Дженсер? Тети, дяди, другие родственники, да их было много, но Сульга Иссима никогда не испытывала к ним слишком много любви. Другое дело Дженсер, с которым она переписывалась все эти годы, пока жизнь так сурова разлучила их, и он был вынужден быть в далекой стране с какой-то чужой для Сульги женщиной, которую смел называть женой.

Повернувшись к брату лицом, Сульга поцеловала его в губы. Он ответил во сне. Наверное, представил, что ласкают его губы своей Эрисы. Осторожно пальчиками Сульга выпустила член Дженсера из-под одежды и начала гладить его. Он, итак, уже был тверденьким, но юной арленсийке очень хотелось проверить, что с ним можно сделать еще. Ведь никогда прежде ей не доводилась прикасаться к этим соблазнительным мужским отросткам. А зная, что это отросток Дженсера ее начала пробирать непонятная дрожь. Юной аютанке даже захотелось поцеловать его так же горячо, как она целовала губы Дженсера. Ведь ему будет приятно. А ей очень хотелось сделать брату приятно, пусть даже он думает, будто это ласка арленсийки. В этот момент муж Эрисы открыл глаза и увидел освещенное луной лицо сестры.

— Сульга, милая, — прошептал он. — Что ты делаешь?

— Делаю тебе приятно, — шепнула в ответ Сульга и сжала его член немного сильнее., водя ладошкой по всей длине.

Дженсер лег на спину, глядя на голубой осколок Андры, повисший в черном небе и чувствуя, как по телу все сильнее разливается приятное возбуждение.