Книга Безумные дни в Эстерате, страница 39 – Эрли Моури

— Как это то есть? — старик, так и схватился за бутылочку с элем, но она уже была к огорчению пуста.

— Вот так это. Наверное, поэтому он не сильно сюда спешит. И зачем? Деньги у него есть. Много денег. И жена дополнительная есть. Зачем ему я? — госпожа Диорич усмехнулась, попивая эль.

Она даже начала свыкаться с мыслью, что Дженсер теперь как бы не совсем ее муж, только от этого не стало меньше возмущения, что этот козел посмел поступить с ней так. Нобастен же сначала не мог поверить в сказанное, так разволновался, что вскочил, заходил по комнате. Потом позволил себе сжать плечи стануэссы и умиленно глядя на нее сказал:

— Ну ты не нервничай. Не плачь. Мало что там. Может все не так. Вдруг она не жена ему, а просто… — старик не хотел произносить слово «любовница», чтобы еще больше не расстраивать свою госпожу, поэтому замялся, и выкрутился так: — Может она его какая-то родственница или вообще сестра. У аютанцев все так перепутано в их родовых отношения. Может наврал тот эсмирец. Да всякое может быть. Главное… Главное не плачь пока, не сходи с ума от этого.

— С ума? Плакать? Нет, Нобастен. С ума сходить и плакать по Дженсеру я точно не буду. Но я очень разозлилась и ничего не могу с собой поделать, — она замолчала, вертя пальцами бутылку эля. И заговорила с большим ожесточением. — Он бросил меня! Бросил без денег и исчез. Ни весточки от него. Ты это понимаешь? Намеренно так сделал! А если эта сука… — как ее? — Сульга, ему в самом деле аютанская жена, представляешь, какое мне унижение будет в Арсисе! Стануэссу Эрису Диорич муж поменял на другую! Ха-ха-ха! Госпожа Диорич — запасная жена! Хи-хи-хи!

— Боги, помилуйте! Если это так, то какой же он негодяй! Извини, госпожа, но никогда твой муж мне не нравился. Эх! Вот знаю я наверняка: ты достойна лучшего! Намного лучшего! — сокрушался Нобастен.

— Ладно, хватит о нем. Не хочу о нем так часто думать. Что там случилось? Ты хотел что-то рассказать, — в бутылке оставался еще эль, но пить больше не хотелось

— Да, сразу как ты ушла днем, прибегал мальчишка-посыльный. Сказал, что послал его некий господин ростовщик Гюи. Знаешь такого? — когда Эриса кивнула, старик продолжил: — Вот Гюи тот очень просил зайти к нему как можно скорее. Говорит, для тебя есть важные новости.

— Это хорошо, — арленсийке подумалось, что Лурацию удалось что-то выведать о Дженсере, а значит завтра ростовщика лучше навестить с самого утра.

Ночи в пустыне такие звездные. Как же звезд много! Как они безумно сверкают! Но ярче всех светит луна — луна Андра. Ее голубым светом пронизано все вокруг. Жрецы говорят, будто Андра вся из снега и льда, точно вершины Самоских гор. Наверное, поэтому ночью в пустыне бывает холодно.

Сульга Иссима, лежа на спине, натянула накидку до подбородка. Ей не спалось уже вторую ночь, хотя Дженсер засыпал всегда быстро и спал как ребенок, мило посапывая, до самого утра. Конечно, он и был ребенком в душе. Такой невинный, трогательный, доверчивый. А еще он был очень красивым: эти каштановые кудри до плеч, карие теплые глаза, и губы… они кажутся жесткие, но на самом деле мягкие и к ним так хочется прижаться. И его щетина на лице — он не брился с тех пор, как покинул Эсмиру… Как приятно она колется, когда прижимаешься щекой.