Книга В поисках потерянной любви, страница 127 – Амалия Мо

Я шагнула ближе, желая дотронуться, погладить, обнять… Но пальцы лишь сильнее сжались в кулаки.

— Однажды, Кати. Однажды… – шёпотом ответила я и кивнула, чтобы она уходила.

Выходя из храма Смерти, Катерина едва различала окружающий мир. Каменные ступени плыли перед глазами, как в тумане. Пелена слёз застилала, и каждый шаг давался с трудом, словно она несла не младенца, а саму тяжесть прощания.

Маленький свёрток на руках зашевелился, тихо захныкал, и этот звук вернул её в реальность. Крик новой жизни пробился сквозь гул утрат и заставил дышать. Катерина крепче прижала девочку к груди и шагнула на свет.

Солнце ударило резко, слепяще, слишком ярко после тусклого мрака храма. Тени от деревьев дрожали на земле, а воздух, казалось, пульсировал в такт её бешеному сердцу.

Виран подбежал первым, заглядывая в лицо и ожидая, когда Кати скажет хоть что-то, но она молчала. Её глаза были полны всего: боли, страха, бессилия и… мира. Того самого, что наступает после потери.

— Она…? – хрипло спросил он, но Катерина лишь кивнула и перевела взгляд на ребёнка.

Следом появился Аксель. Его жёлтые глаза метались между её лицом и руками – туда, где покоился свёрток… его сердце. Катерина вдруг испугалась, крепче прижимая Витаэллу. Казалось, он сорвётся, натворит непоправимого, увидев тёмное, пульсирующее сердце.

Но он не взорвался. Не взревел. Не разрушил. Он просто остановился и протянул руки, будто прося разрешения взять собственную дочь. А потом усмехнулся. Криво. По-мужски. По-болезненному, смиренно.

— Я догадывался, что легко никогда не будет, – хрипло произнёс бог, аккуратно принимая ребёнка. Его пальцы, большие, грубые, с тонкими шрамами, осторожно коснулись щечки малышки. Он держал её так, словно она была всем, что у него осталось.

— Она назвала её Витаэлла, – наконец заговорила Катерина, наблюдая, как Аксель безотрывно смотрит на девочку и улыбается.

— Красивое имя…

— Аксель… Мы заберём её в Рейнград, – уверенно произнесла девушка и ощутила, как Виран становится рядом, готовый, если нужно, броситься на защиту.

Но и тут бог Войны удивил тем, что просто кивнул.

— Что ты будешь делать дальше? – спросил Виран, переплетая пальцы с Катериной.

— Я доберусь до неё, чего бы мне это ни стоило. Хочу увидеть её лицо и слышать оправдания за свою глупость.

— Мне никогда не понять ваших странных отношений, – фыркнула девушка, забрала малышку и вложила богу Войны его сердце.

— Богов и не нужно понимать, – послышался голос за спиной, заставивший всех обернуться.

Эйтра стояла неподалёку. Увидев её, Аксель стиснул зубы и вышел вперёд.

— Не спеши гневаться, дитя моё. Я не причиню вреда девочке. И не позволю никому этого сделать. Я пришла затем, чтобы благословить её, – тихо заявила богиня и шагнула ближе, вытягивая руки вперёд.

Аксель не хотел, чтобы она касалась ребёнка, но отчего-то не стал противиться. Он вдруг подумал о том, что Фьори бы точно не была против. Наверное, она бы даже улыбнулась с лёгкой грустью и верой в то, что за болью всё же приходит свет.

Эйтра подошла к младенцу, светлые ладони зависли над крохотной грудью. Она не прикасалась, но от пальцев исходило тепло. Неведомый ток прошёл сквозь воздух.

— Пусть твоя душа не знает цепей, дитя, – прошептала она, и с каждым словом небо над ними дрожало тонким светом. – Пусть в тебе не будет зла, но будет сила. Пусть ты сама станешь тем, что нарушит узоры, вытканные нами.