Книга В поисках потерянной любви, страница 129 – Амалия Мо

Боги наблюдали за тем, как парус, подгоняемый ветром, уносится за горизонт. Среди собравшихся не было только Акселя, который не мог позволить себе смотреть за тем, как его дочь покидает его навсегда.

— И что дальше? – не отрывая красных глаз от глади воды, спросила Ивэ, обращаясь сразу ко всем.

— Дальше… война, я полагаю, – ответил Ксантр и сложил руки за спиной.

— Если начнётся война, она затронет не только нас, – тихо заметила Вердис, стоявшая чуть поодаль.

— Новая богиня пока не собирается выходить из своего храма? – уточнил бог Знаний, но ответ не требовался.

Смерти не нужно выходить к жизни. Смерть существует по своим законам.

— Мы можем попробовать убедить её хотя бы поговорить с Акселем, чтобы он не натворил непоправимого, – предложила Вердис. – Возможно, стоит провести таинство богов, на котором образуется истинная пара?

Ивэлин повернулась на сестру, рассматривая её с ленивой усмешкой.

— Не родились пока достойные божественной связи, – прошелестел голос Сомнар.

— Увы, так и есть. Не каждый достоин моего благословения. Возможно, когда-нибудь в далёком будущем, но не сейчас…

Аксель исчез. Молчаливо, словно тень, растворился, оставив после себя лишь глухое напряжение. Никто не знал, куда он направился, но всем было ясно, он не отпустит. Не забудет.

Первыми начали исчезать маленькие деревни, без следов, без свидетелей. Только разорванные тела, чёрная зола и тишина. Потом пошли города. Слухи расходились, как огонь по сухой траве: человек с золотыми глазами и мечом, горящим в руках, идёт по земле, не щадя никого. Он не искал врагов, он создавал их. Он не ждал вызова, он сам стал вызовом.

Когда весть о новой бойне дошла до дворца, Килиан больше не смогла сдерживаться.

Она молча накинула плащ, села на вороного скакуна и направилась к храму Смерти. Ветер бил в лицо, унося слёзы, которые она даже не пыталась скрыть. Сердце ныло так, будто каждый его удар резал изнутри. Её не волновала обеспокоенная стража, ни их вопросы. Она знала лишь одно: молчать больше нет сил.

Не чувствуя страха, жажды, голода, она мчалась, пока на горизонте не появились руины. Килиан упала на колени у стены храма, прижав ладони к холодному камню, как к телу умершего.

— Прошу… – выдохнула королева, едва слышно. – Прошу тебя… забери меня. Забери к ней…

Её плечи дрожали, слёзы текли, пропитывая ткань у горла.

— Фьори… если ты правда стала Смертью, и ты слышишь меня. Я больше не могу. Я не хочу жить в мире, где нет её. Я не хочу дышать, пока Аксель сходит с ума, а мир сгорает. Забери меня к ней… прошу… забери…

Она не ждала ответа. Но внутри храма что-то дрогнуло. Незримо. Беззвучно. Будто кто-то действительно услышал. Или просто разделил её горечь. Королева, что желала власти, вошла в представшие перед ней двери.

Серые глаза в последний раз взглянули на живой мир, но внутри ничего не отозвалось, потому что она была пуста с того дня, как потеряла смысл своей жизни…

Стараясь выжить, люди начали брать в руки оружие. Не ради славы. Не ради завоеваний. А потому что больше не могли позволить себе доверять. Они нападали первыми не потому, что хотели убивать, а потому что боялись быть убитыми. Страх стал их наставником. Он нашёптывал: не жди, не спрашивай, не щади. И люди слушались.

На дорогах всё чаще встречались тела, в которых не было ни злобы, ни преступления, только неправильное время, не то выражение лица, случайно сделанный шаг.