Книга В поисках потерянной любви, страница 131 – Амалия Мо

— Моё сердце всегда будет принадлежать тебе. Оно останется здесь, в этом храме. Навсегда. Потому что так и должно быть.

Фьори хотела отступить, но он уже схватил за руку. Крепко. Не с грубостью, а с отчаянием. С просьбой. С потребностью быть рядом хотя бы на один украденный миг.

— Аксель, не смей… – прошептала она, но не успела договорить.

Он рывком притянул её и накрыл губы поцелуем. Грубым, жадным, дрожащим, как отчаянный крик. Как последний шанс. Она попыталась вырваться, но он лишь сильнее сжал пальцы на её талии.

Казалось, он рассыпится, исчезнет, но … ничего не произошло.

Когда он оторвался от неё, дыхание срывалось с губ хрипло, неровно. Его лоб опустился к её лбу.

— Мы оба без сердца, – выдохнул Аксель, почти с усмешкой. – Так и должно быть.

— Ты… – прошептала Фьори, но не смогла продолжить.

— Я прошу только быть рядом. Пусть даже вот так…

Молча, не отводя взгляда, она прижалась к нему и позволила себе вдохнуть полной грудью.

— Пусть так, – глухо повторила Смерть и потянулась к губам Войны.

На мягкой лесной поляне, укрытой тенью раскидистых деревьев, сидела женщина. Её тёмные волосы были аккуратно собраны в длинную косу, свободно лежащую на спине. Рядом устроилась девочка – непоседливая, живая, она перебирала веточки, срывала травинки и теребила подол платья, не в силах усидеть на месте.

Чтобы привлечь её внимание, женщина тихо, почти заговорчески, сказала, что хочет рассказать одну очень интересную историю. Девочка замерла. Её глаза вспыхнули огоньком любопытства, и мир вокруг будто стал тише, внимательнее.

И тогда история началась. Слова вплетались в воздух между деревьев, оседая на траву, как пепел из далёкого времени.

— С тех пор Война – неизменный спутник Смерти. Они неразлучны, – закончила рассказ женщина, подняв взор в небо.

Катерина тяжело вдохнула и взглянула на малышку. Сердце болезненно сжалось. Из голубых глаз катились слёзы – медленно, беззвучно, словно сама душа девочки плакала.

— Витаэлла, ты плачешь? – прошептала она и мягко стерла влажные дорожки с детских щёк, притягивая её к себе. – Почему?

— Это… это никакая не сказка… – всхлипнула девочка. – В сказках всегда счастливый конец…

Катерина улыбнулась, тихо, по-доброму, с той глубокой грустью, что приходит только с потерями, пережитыми слишком рано. Она поцеловала мягкую макушку, ощущая, как в груди снова расползается трещина.

— У богов свой путь, солнышко, – прошептала она. – Не понятный людям. Но они счастливы, по-своему, по-божественному.

Вита всхлипнула в последний раз, спрятав лицо у неё на груди. Детский взгляд скользнул сквозь ветви деревьев туда, где за горизонтом начиналась тьма.

— А моя мама… она тоже в храме Смерти, да? – тихо спросила она, не поднимая головы.

Катерина прикрыла глаза, вдохнув свежий, вечерний воздух. Горло сжало. До этого дня она избегала этого разговора. Малышка знала, что родителей нет. Но не спрашивала. До сих пор.

— Да, милая, – голос предательски дрогнул. – Она там.

— Я заберу её оттуда! – Вита вдруг резко вскочила, в голосе прозвучало нечто большее, чем просто детская решимость. Это была сила. Непоколебимая. Глубинная. Унаследованная.

Маленькие кулачки сжались, будто уже знали, как сражаться за тех, кого любят. Катерина смахнула слёзы, опустилась на колени перед девочкой и бережно развернула её к себе, глядя прямо в глаза. В те самые глаза, что однажды принадлежали другой.