Книга Гостиница „три Посоха“. Попаданка в мире магии, страница 42 – Велена Князь

— Это всё... нам? — спросил Грумли.

— Вам, — кивнул Вельзевул. — Мои повара постарались. Они редко получают возможность готовить для таких ценных гостей.

Все набросились на еду.

Крысы первыми — они оккупировали целый угол стола и таскали печенье, мясо и фрукты в свои походные мешки (да, у Разрушителя был мешок, и немалый). Грумли пробовал всё подряд, причмокивал, записывал рецепты в блокнот и бормотал:

— Острота — пять из десяти. Можно добавить перца. Мясо — нежное, но жирное. Надо будет попробовать закоптить. Фрукты — интересные, светятся. Наверное, магические. Надо взять с собой семена.

Бартоломей устроился с краю стола, развернул салфетку ( и принялся за еду с таким видом, будто каждый день обедает в Аду. Жан-Поль налил себе бокал чего-то красного и делал вид, что пьёт. Жидкость просто вытекала сквозь рёбра, но он не обращал внимания. Магнус и Генриетта сидели рядом, держась за руки, и кормили друг друга фруктами. Генриетта периодически проверяла, не добавил ли Магнус в еду каких-нибудь алхимических ингредиентов.

Мы с Людомиром сели рядом с Вельзевулом.

Пухля перебрался на стол и теперь дегустировал всё подряд. Особенно ему понравилось печенье и маленькие пирожные, которые светились изнутри.

— Светящиеся пирожные, — заметил Людомир. — Только в Аду.

— У нас вообще любят всё светящееся, — пояснил Вельзевул. — Во-первых, красиво. Во-вторых, в темноте видно. У нас тут вечный полумрак, знаете ли.

— А почему не сделаете нормальное освещение? — спросила я. — Магическое, например.

— Традиция, — Вельзевул пожал плечами. — Ад должен быть мрачным. Туристы любят.

— Туристы?

— Ну да. Экскурсии. Я же говорил. Мы даже сувениры продаём. Маленькие рожки, копытца, адское печенье.

— Адское печенье? — оживился Астарот.

— С перчинкой. Очень популярно.

После еды начались танцы. Да, в Аду танцуют. И ещё как. Музыка заиграла сама собой — из ниоткуда появились инструменты (арфы, барабаны, какие-то трубы) и заиграли мелодию, от которой ноги сами пускались в пляс.

— Это магия, — пояснил Вельзевул, заметив моё удивление. — Когда гости наедаются, звучит волшебная музыка. И волей-неволей гости идут в пляс. Традиция.

— А если гости не хотят?

— А кто их спрашивает?

Первыми на импровизированную сцену выскочили крысы. Они отплясывали так, что усы летели во все стороны. Разрушитель выделывал такие коленца, что позавидовал бы любой профессиональный танцор. Грумли, несмотря на свои квадратные формы, тоже пустился в пляс. Он топал так, что сотрясался пол, и кружился на месте с такой скоростью, что борода разлеталась в разные стороны.

Агафья парила под потолком и кружилась в вальсе с невидимым партнёром. Призрачное платье развевалось, создавая красивые переливы. Магнус и Генриетта танцевали медленный танец, глядя друг другу в глаза. Они не замечали никого вокруг — только друг друга.

— Двести лет разлуки, — вздохнул Вельзевул наблюдая за ними. — Надо же, как судьба повернулась.

— Вы верите в судьбу? — спросил Людомир.

— В Аде? — Вельзевул усмехнулся. — Мы здесь сама судьба. Мы её вершим.

Мы с Людомиром тоже закружились в танце.

Я не умею танцевать. Никогда не умела. В школе на уроках ритмики я была той девочкой, которая вечно наступала на ноги партнёру и сбивала такт. Но здесь, в этом странном зале, под эту странную музыку, в окружении этих странных существ, которые танцевали кто во что горазд, я вдруг поняла, что могу. Что для этого не нужно уметь — нужно просто отпустить себя.